— Хорошо, — прервал его Олджеббин. — Так все было или не так, суть в том, что эта история распространяется, как плесень, и принесет Корсибару много вреда. Метаморфов боятся и не любят повсюду, и ему потребуется много сил и времени, чтобы истребить эту заразу. Есть в ней крупица истины или нет, но это дело служит ослаблению влияния Корсибара среди простого народа, а оно и так заметно уменьшилось с тех пор, как против него начала выступать Кунигарда. И теперь на картине внезапно появляется еще и Престимион. Я хочу узнать у вас обоих: не наступило ли для нас время отказать Корсибару в поддержке?

— В пользу Престимиона? — спросил Сирифорн, приподняв брови от удивления.

— Нет, — резко сказал Олджеббин. — В пользу забальзамированного трупа Пранкипина. А может быть, в пользу статуи лорда Стиамота. О ком, по вашему мнению, я могу сейчас говорить, Сирифорн?

— У Престимиона нет шансов стать короналем ни сейчас, ни когда-либо в будущем, — отозвался Сирифорн тихим, но решительным голосом.

— И это говорите вы? — язвительно спросил Олджеббин. — Вы, его старый и хороший друг и очень хороший друг его матери?

Сирифорн чуть заметно покраснел, но его голос остался все таким же ровным.

— На Престимионе лежит какое-то проклятие. Человек, который позволил оттолкнуть себя в сторону такому идиоту, как Корсибар, когда трон освободился и весь мир ожидал, что он станет короналем, явно отмечен богами как неудачник. Так что теперь, когда он снова появился на виду, что-нибудь опять пойдет не так, как надо. Корсибар выльет на него другое озеро, или его убьет случайной стрелой, или его в горах съедят ворзаки. Помяните мои слова: Престимион и в этот раз добьется не большего успеха, чем прежде.

— Вы хотите сказать, что если мы окажем ему поддержку, то просто-напросто подставим собственные шеи под топор? — подытожил Олджеббин.

— Именно так, — подтвердил Сирифорн.

— Но тогда мы останемся с короналем, которого полмира считает метаморфом! Ведь Корсибар не сможет подойти к каждому из пятнадцати миллиардов и доказывать, что он не меняющий форму. Этот дурацкий слух в конечном счете нанесет непоправимый вред его власти, если уже не нанес, а затем…

— Вы кое о ком забыли, — вмешался Гонивол.

— Что вы хотите сказать? — уставился на него Олджеббин.

— С тех пор как я вошел сюда, ни разу не прозвучало имя Дантирии Самбайла. С Корсибаром практически покончено, я согласен: эти дикие слухи никогда не удастся должным образом опровергнуть, и рано или поздно все до одного проникнутся к нему подозрениями. Что касается Престимиона, то я согласен с Сирифорном: он просто невезучий бедняга, и я не могу поверить, что он сможет когда-либо получить трон, которого по всем остальным своим качествам вполне достоин. Значит, остается прокуратор. Сразу после дела при Мавестойском озере он спокойненько отодвинул Фаркванора и всех остальных в сторону и сделал себя главным советником Корсибара, по крайней мере неофициально. А теперь у Корсибара возникли политические проблемы в провинциях из-за того, что он по глупости дал основания считать себя метаморфом. Значит, что же получается? Очень скоро Дантирия Самбайл либо собственноручно свергнет Корсибара — для блага Маджипура, как он набожно сообщит всем и каждому — либо в предстоящей войне с Престимионом даст Корсибару ценный совет, который ввергнет того в немедленную и ужасную катастрофу. Так или иначе, Корсибар вскоре сойдет со сцены, и на вершине появится Дантирия Самбайл. Если мы будем достаточно предусмотрительны и вовремя заведем дружбу с Дантирией Самбайлом… Что вы на это скажете, Сирифорн?