— Я полностью согласен. Положение Корсибара внезапно стало очень шатким, хотя оно и с самого начала было не слишком прочным: сын короналя становится короналем… и все такое прочее. Но и у Престимиона позиции нисколько не лучше. В конце концов, он никогда не был официально провозглашен наследником. И потому, даже если ему удастся победить в новой войне, которую он затевает, он вряд ли сможет убедительно подтвердить свои претензии. А Дантирия Самбайл, со своей стороны, сможет заявить, что как прокуратор Ни-мойи он теперь стоит в системе управления вторым, сразу за понтифексом Конфалюмом, и потому, по всей логике, является законным наследником трона короналя.

— Очень четко сформулировано, — одобрил Олджеббин. — Наконец-то я начинаю видеть порядок во всем этом хаосе. Наша стратегия, мои господа, состоит в том, чтобы заявить в условиях поднявшего голову мятежа о своей вечной и непреходящей поддержке нашего возлюбленного лорда Корсибара и его преданного вассала прокуратора Ни-мойи и резко осудить дерзость преступного выскочки Престимиона. Если Корсибару каким-то образом удастся уцелеть и остаться на троне, он будет обязан нам по гроб жизни. Если не удастся, то почти наверняка его сменит корональ Дантирия Самбайл, который тоже будет благодарен нам за помощь. В любом случае мы окажемся на победившей стороне. Вы согласны, господа?

— Целиком и полностью, — не раздумывая ответил Гонивол.

— Тогда давайте выпьем за это, — предложил Сирифорн и, не дожидаясь ответа, вынул из шкафа пыльную бутылку. — Доброе малдемарское вино; между прочим, подарок Престимиона. Пятнадцать лет. За мир, господа! За вечный покой и гармонию в мире!

6

6

Мелитирра, вы слышали эти разговоры о том, что мой брат метаморф? — спросила Тизмет.

— Какая глупость, моя госпожа!

— Да. Конечно, глупость. Если он метаморф, то кто же тогда я; ведь мы с ним одновременно родились от одной матери.

— Насколько мне известно, во всех этих сплетнях утверждается, что родился он нормальным человеком и его тайно подменили на метаморфа, когда он уже был взрослым. Но все это до последнего слова бредни. Вам не следует обращать на них внимания, госпожа.

— Вы правы, я не должна. Но это так трудно, Мелитирра!

Тизмет поднялась с дивана, прошлась по комнате, остановилась перед восьмиугольным окном, из которого открывался вид на прекрасный зеркальный пруд лорда Симинэйва, а затем, стремительно повернувшись, подошла к другой стене и распахнула дверь гардеробной, сделанную из ароматного дерева шиммак. За ней скрывался богатейший набор ее одеяний: парчовых и усыпанных жемчугами, с тугими корсажами и свободных, достающих до пола и не прикрывающих колени, и таких, и сяких, и этаких, не имеющих подобия, сделанных для нее одной самыми искусными ткачами Маджипура. Некоторые из этих одежд она надевала лишь один или два раза, некоторые ни разу, а теперь все они требовали переделки: настолько она исхудала за последнее время. Она теперь почти не ела и очень мало спала. Восхождение Корсибара на трон, некогда представлявшееся ей высшим счастьем, оказалось разрушительным для них обоих.