В стенах каньона, как я обнаружил, было столько дыр, что скалы напоминали соты. Самые большие дыры были у самого дна, полускрытые в земле, со входами-арками. Каждая дыра была началом тоннеля, который вел в пещеру – уникальные жилища, но обитателям их я не завидовал.

Я наклонился у входа в тоннель.

– Дел? – из темноты отозвалось только эхо.

Я подождал, но ответа так и не услышал. Пришлось, вздыхая, низко пригнуться и забраться в отверстие.

Радости мне это не доставило – выпрямиться я не мог.

– Аиды, чувствуешь себя стариком.

Конец тоннеля скрывался в темноте. Я полез вперед, ударяясь головой, царапая плечи, цепляясь одеждой, освобождаясь, пока не обнаружил, что потолок поднялся. В ширину тоннель по-прежнему равнялся ширине моих плеч.

И тут меня как будто ударило. Выступил пот, я задрожал и почувствовал металлический привкус страха во рту.

Стены наступали и я снова оказался в шахте Аладара. Цепей на мне не было, но я согнулся под тяжестью воспоминаний. Я припомнил каждую мелочь. Танзир украл у меня несколько месяцев. Месяцев которые лишили меня самого себя. Аиды, когда же я это забуду?

Я заставил себя отвлечься и посмотрел вперед, в тоннель, повторяя, что Дел недалеко. Я пошел дальше.

– Человечки, – бормотал я. – Маленькие человечки строят маленькие домики.

Приглушенный свет, льющийся в тоннель из каньона, освещал мой путь. Пещера оказалась гораздо ближе чем я думал, чему я несказанно обрадовался. Передо мной появилась другая арка, через которую я разглядел свечи. Под аркой лежали тени. Я был уже почти в пещере, когда появилась голова Дел.

– Сюда, – позвала она. – Не стукнись головой.

Я хмыкнул, наклонился и пролез. И замер с глупым видом. Пещера больше напоминала зал.

Огоньки свечей, фонари, яркие кусочки стекла и полированного металла. Вдоль стен стояли кубки, амфоры, чашки, миски, блюда, все из полированного металла. Не было ни серебра, ни меди, и золота. Ничего подобного я не видел.

Я прищурился. От моего движения пламя свечей затрепетало и вся пещера заблестела.

– Неплохой домик, баска.

– Это дом мастера песни, – объяснила Дел. – Он приютит нас на ночь.

Я осмотрелся. Помимо посуды в пещере были пледы и одеяла, деревянные флейты и свирели и много всякой всячины, сделанной из тростника или вырезанной из тыквы. Было несколько глиняных вещей со следами пальцев.

– Ну а где он сам? – заинтересовался я. – Я не видел ни одного из этих Кантеада с тех пор, как мы спустились на дно.