– Она боится, – сказала Дел.

Я хмыкнул.

– Она как заноза в заднице.

– Они все боятся, Тигр. Даже маленький Массоу.

– «Маленький Массоу», как ты говоришь, не лучше своей сестры. И в своем роде, он такая же Адара, – я потер заросшие щетиной шрамы. – Буду только рад избавиться от них.

– Для тебя это так легко, верно? Повернуться спиной к ответственности?

Я посмотрел на нее.

– Аиды, баска, мы ведь оставляем их ради тебя. Время истекает.

Дел отвернулась, махнув рукой.

– Ладно, все. Мне не следовало этого говорить. Я просто… аиды, я не знаю. Я совсем запуталась, – она прислонилась к стене каньона рядом со входом в пещеру.

Я чуть не усмехнулся, когда услышал от нее мое любимое Южное слово, но вдруг вспомнил, что говорил мне Гаррод. Искорежена, сказал он, изуродована. И язва пожирает ее душу.

– Дел…

– Тихо, – прошептала она. – Слышишь?

Я насторожился, прикусив язык на полуслове. Закрыл рот и прислушался, а потом рассмеялся.

– Это Гаррод, – сказал я. – Он бормочет что-то жеребцу.

– Нет… не Гаррод. Послушай песню.

Песню. Я слышал все ту же занудную мелодию, которую Дел называла песней охраны, державшей гончих на расстоянии.

– Я не слышу…

– Внимательнее, Тигр! Неужели ничего не слышишь?

Я вздохнул.