– Даже комару.

– Даже комару.

– А как насчет…

– Никому, Тигр.

Я хмыкнул.

– А если на нас нападут? Нам придется защищаться.

Дел улыбнулась.

– Здесь ничто не причинит нам вреда, Тигр. Это место мира.

– Мир, шмир, – проворчал я. – Я уважаю их обычаи, но не верю во всю эту ерунду с песней охраны. Если хоть несколько гончих спустятся сюда, я уж постараюсь остановить их.

– Это еще и место силы, – предупредила Дел. – Не забывай о Кантеада.

Я устал.

– Ладно. Хорошо. Не буду. Здесь где-нибудь можно отдохнуть? Или чем-нибудь перекусить?

Дел наклонилась к человечку.

– Сулхайя, мастер песни. Мы принимаем твое гостеприимство.

Его горло раздулось.

Песня снов предлагает отдых. Песня выздоровления предлагает возрождение.

Я посмотрел на Дел.

– Что?

– Они будут петь, и ты уснешь, Тигр. Они усыпят нас песней, – Дел коснулась моей руки. – Пойдем, давай вернемся. Всем нужно поесть и отдохнуть.

Солнце скрылось за горами. Маленький Кантеада исчез, а я изумленно озирался. Я ожидал, что ночью каньон наполнит темнота, но не принял во внимание деловитость существ, которые жили в нем. Каждая дыра, щель, вход в пещеру были освещены свечами. Их огоньки наполняли каньон дымным тусклым сиянием. Каменные стены отражали свет и пылали как Южный похоронный круг, где собираются танцоры мечей со свечами, чтобы открыть величайшим из шодо путь в валхайл.