У Дел приоткрылся рот от изумления.

– Может ты еще скажешь, что я должна прекратить охоту на Аджани? После того, что он сделал?

– Этого я не говорил, правильно? – я отвернулся от нее, нашел сломанную ветку и начал рисовать круг. Через несколько минут снег засыплет часть линии, но это не имело значения. Мы знали где круг, знали сердцами, если не видели глазами.

– Я хотел сказать, что Делила могла бы жить вместе с танцором меча, известным как Дел.

Спутанные, влажные волосы прикрывали часть ее лица, а Дел, глубоко задумавшись, тупо смотрела на меня.

Я выпрямился и отбросил ветку.

– Я в своей жизни ненавидел так, как никто, как не ненавидела может быть даже ты, потому что жизни тогда у меня не было. Мне всегда нечего – и некого – было терять, кроме самого себя. Но я не сомневаюсь, что если бы я лишился родни так же, как и ты, а заодно и невинности, я бы тоже обозлился. И я бы тоже захотел отомстить. Но делая это, я не стал бы уничтожать себя.

Дел резко взглянула на меня. Она слабо нахмурилась, обдумывая мои слова, потом встала и стряхнула снег.

– Женщине нужно быть сильнее, – сказала она, – даже на Севере, даже в Стаал-Уста. Грубее. Тверже. Лучше… если она вообще может быть достойной. И чем-то приходится жертвовать…

Я не позволил ей закончить.

– А эти жертвы необходимость или женщины сами предлагают их, чтобы этим продемонстрировать свою преданность?

Дел застыла.

– Я не знаю, – растерянно сказала она. – Сейчас я не могу вспомнить.

Она была так погружена в ненависть и месть, что забыла себя, и это меня злило. Я прошествовал назад по снегу, чтобы лучше видеть ее лицо.

– Будь собой, – посоветовал я, – просто собой, кем бы ты ни была… это все, что я хочу от тебя. И если для этого необходимо пройти две страны в поисках мужчины, который убил твоих близких, пусть будет так, мне он тоже не очень нравится. Если для этого необходимо идти через дождь, снег и баньши-бурю, я пойду. Не с радостью, но пойду. Для такой жертвы между нами было достаточно, даже если ты будешь это отрицать. Но если ради мести ты хочешь превратить себя в пародию на Делилу, потому что иначе, по твоему мнению, нельзя, я скажу, что месть этого не стоит. Ты заслуживаешь лучшей судьбы.

– Я боюсь, – тихо сказала она.

– Я знаю, баска. Я все время это знал. Но это не значит, что ты плохой человек, – я улыбнулся, протянул руку за ее левое плечо и вытащил яватму Дел. – Входи в круг, баска. Давай покажем, на что мы способны.

Идея была хорошей, но на практике все оказалось не таким привлекательным. Я не привык к снегу и едва танцевал. Дел легко брала верх, но это сослужило ей хорошую службу. Она думала о танце, а не о себе, и не могла по обыкновению погрузиться в мрачные размышления.