Дел расхохоталась, потом спохватилась, попыталась сдержаться, но веселье в глазах осталось.

– Слушай, – мягко сказала она, – я разожгу костер, а ты раздевайся и залезай под одеяло. Я лягу с тобой.

– Ты хотя бы человек, – прохрипел я. – Аиды, ненавижу эту страну.

Радовало одно: снег прекратился.

33

33

День шел за днем. Погода ненадолго улучшалась, потом становилась еще хуже. Гончие от нас не отставали.

Они всегда были где-то рядом, скользя меж деревьев. Свисток держал их на расстоянии, но преследование они не прекращали и заставляли нас нервничать. Гончие гнали нас на Север и пока наши маршруты совпадали, но кто мог сказать, что они сделают когда мы свернем?

Дел сидела на снегу, заботливо ухаживая за тонкими лепестками пламени. Костер никак не разгорался, огонь не мог справиться с ветром, снегом и влажным деревом. Я старательно изображал щит, прикрывая огонь большим одеялом, хотя давно понял, что все усилия тщетны.

– Аиды, – проворчал я, – как я от всего этого устал! Чем бы я не пожертвовал за несколько минут в тепле!

Дел согнулась над дрожащими лепестками.

– И чем бы ты пожертвовал? – заинтересовалась она.

– Бородой? – с надеждой предложил я.

Дел прикрыла огонь ладонями и удостоила меня насмешливого взгляда.

– Сколько раз тебе объяснять? Тебе же лучше оставаться с бородой. Твоему гнедому зимняя шерсть пошла только на пользу.

– Он лошадь, Дел, а я человек. И я предпочитаю гладкую кожу жесткой шкуре, особенно на лице.

Она тихо засмеялась и кивнула.

– За последнее время ты совсем оброс. Временами мне кажется, что я путешествую с медведем.

Мне это тоже приходило в голову. Кантеада дали нам одеяла, чтобы заворачиваться в них ночью, но забравшись далеко на Север мы стали использовать их как плащи, защищаясь от усиливающегося мороза. Я давно не стриг волосы и не брился. На лице выделялись только три светлых пятна: нос и глаза. И по-прежнему не зарастали шрамы песчаного тигра. Все остальное было покрыто волосами, шерстью и кожаной одеждой.

У Дел, конечно, бороды не было и ей приходилось тяжелее. Она заворачивалась в одеяла по глаза. Чтобы развести костер, ей пришлось снять их, и от резких порывов ветра щеки быстро покраснели, а из глаз покатились слезы.