Поэтому у меня был только один шанс остановить ее: подавить песню Дел и заставить ее танцевать под мою мелодию, сотканную, из намеков и лжи, чтобы заставить Дел совершить ошибку, потому что сама она не ошибется. Она никогда не ошибается.

И если я выиграю этот танец, значит Дел ошибется впервые в жизни.

А я должен был выиграть.

Я посмотрел на Дел повнимательнее, продолжая двигаться. Мы дразнили друг друга клинками, не давая ничего из того, что обещали. У нас с Дел на тренировках всегда присутствовало что-то очень личное, что заставляло нас вспоминать о времени, проведенном в постели. Танец для нас стал не только ритуальной схваткой, но и объяснением в любви.

На это раз все было сложнее. Каждый из нас жаждал удовлетворения, которое другой дать не мог и не хотел.

Но было и что-то другое. Что-то поднималось во мне. Я почувствовал это, но не сразу понял в чем дело, а когда понял, даже испугался – меня переполнял гнев.

Не именно на Дел, на то, что происходило, потому что весь я был в танце. Но на глупость, которая привела нас сюда, танцевать друг против друга на радость Телека, Стиганда и других, которые хотели избавиться от нас обоих. Которые хотели, чтобы мы оба умерли и ради этого готовы были пожертвовать своей честью.

Ярость. Теперь уже на Дел, которая наплевала на мои чувства, чтобы удовлетворить свои. Которая так легко продала меня в рабство и не задумалась, каково мне.

Холодный гнев. Но он рос. Он перешел из меня в меч и в мой танец и, наконец, дошел до Дел.

Наши узоры стали четче, удары настойчивее. Гнев уже переполнял меня и в голове было только одно: я должен выиграть.

Сколько раз мы с Дел встречались в круге для тренировки? Сколько раз мы из круга выходили, так и не решив, кто же лучше, но в душе не сомневаясь в собственном превосходстве?

Не эти ли мысли мы высказали вслух на кимри?

Тогда наш спор так и не был закончен. Теперь все должно определиться.

Пора кончать этот фарс.

Она попыталась. Ноги широко расставлены и чуть согнуты. Она постоянно была в движении, ни на минуту не останавливаясь, не давая мне времени на решение. Я знал, что под серебряными нарукавниками ее запястья не уступали по твердости стали.

Нельзя было сбивать дыхание, если я собирался выиграть танец, но несколько слов могли мне помочь. Они могли разрушить ее песню.

Я заговорил намеренно гневно:

– Узнаешь это? Слушай меня.

Она открыла рот, чтобы запеть, но я не позволил.

– Ан-истойя, которому нужна свобода…