Когда они покинули дом танцев, Ариан пришла в себя. Свежий воздух привел ее в чувство. Последние метры до столба, у которого стояли их скакуны, она прошла сама, опираясь на руку Бена.

Девушка быстро уяснила, что люди, похитившие ее из темницы, не желали ей зла. Она содействовала им чем могла. Голок выкрал для нее ездозверя, и отряд барона, окружив рыжеволосую девушку, беспрепятственно выехал через главные ворота.

— Я могу понять и обморок и смущение, — сказал Бен, — но не ее слова о том, что она дочь королевы. А ведь Ариан по-прежнему настаивает на этом.

— Мне кажется, что у королей и королев тоже иногда рождаются дети. А она действительно выглядит как королевская дочь. Посмотри, как она ухожена. И еще в ней есть что-то особенное…

— Ну да! Конечно! Рыжие волосы! — Бен с сомнением покачал головой. — Я думаю, она представилась дочерью королевы для того, чтобы такие разбойники, как мы, не обращались с ней плохо. Знаешь, мне иногда кажется, что она смеется над нами.

— Вот видишь! А ты обвинял ее в сумасшествии. Хитрость — это признак ясного ума.

Митшпилер направился с каким-то сообщением в каюту своего хозяина. Его сменил на палубе Дун. Он вытащил меч, словно тоже хотел провести свои наблюдения. Когда девушка рассказала ему о себе, он лишь молча кивнул. Марк считал, что барона устроил бы и более безумный рассказ. Для Дуна не было разницы, кто стоял перед ним — принцесса, нищенка или сама королева. Главное, чтобы она служила осуществлению его планов.

Сразу после того, как Ариан примкнула к ним, Дун мрачно предупредил своих людей, что она находится под его личной опекой. Он отдал в распоряжение девушки одну из кают корабля, вторую оставил магам, а сам перебрался спать в проход, который вел к ее двери.

Дун поднял меч, проверил направление движения и всмотрелся в стену тумана, надеясь что-то там увидеть. На палубу вышла Ариан. Разговоры мужчин моментально прекратились. Она была одета в рубашку, штаны и сандалии, которыми ее одарил Индосуар, — старик, отправляясь в экспедицию, взял с собой небольшой запас одежды.

Ариан поднялась на нос корабля и, придерживаясь рукой за линь, огляделась по сторонам. Какой-то миг она была похожа на экстравагантное носовое украшение. После бегства из тюремной камеры ее прекрасная белая кожа успела покрыться загаром. Волосы, недавно вымытые в каюте, развевались на ветру пушистым рыжим облаком.

— Впереди утесы! — крикнула она.

Ее нежный, почти детский голос разительно отличался от того хриплого рычания, которым она испугала мужчин, входивших в ее камеру. Спрыгнув на палубу, она пробежала мимо Дуна и уселась рядом с Марком и Беном. На ее лице сияла радостная улыбка. Вполне возможно, Ариан воспринимала плавание как приятную морскую прогулку.