— Он выздоровеет, — объявил старый жрец, — но должен отдыхать много дней, ибо был уже почти мертв, когда его коснулся меч Милосердия. Ему потребуется хорошая пища. Вы-то сможете его как следует кормить, но даже при этом ему понадобится время, чтобы восстановить силы.

— Мы благодарим вас от его имени — как бы его ни звали. А теперь не хотите ли поесть? Потом мы уложим вас спать.

Старик угрюмо отклонил приглашение.

— Спасибо, но мы не можем остаться, даже чтобы поесть, — Он покачал головой. — Если, как ты сказал, этот человек и был очередным курьером, то, боюсь, тебе придется искать ему замену.

— Найдем, — заверила хозяйка.

— Хорошо, — отозвался старик и помолчал, хмурясь. — Прежде чем мы уйдем, я должен сказать тебе еще кое-что. — Он снова смолк, на сей раз пауза длилась дольше, словно ему требовалось собраться с силами, прежде чем сообщить тяжелое известие. — Мыслебой попал в руки Темного короля.

В мастерской воцарилась тяжелая и многозначительная тишина. Денис отчаянно пытался вспомнить, что говорится в разных балладах и легендах об оружии с именем Мыслебой.

Первым делом ему пришла на ум известная всем песнь:

Меч Мыслебой пригодится любому…

(Если любой не боится обломов).

Боги смеются, и боги играют,

Верят — мечами они управляют…

Меч этот так запудрить мозги рад,

Что бога самого отправит в ад.

— Боги и демоны! — громко выругался Кортене. Его лицо стало мрачным и серым, а такого взгляда хозяина Денису еще не доводилось видеть.

Чуть позже жрецы в белых рясах попрощались и ушли.

Денис запер за ними дверь, уложил поперек нее брус и повернулся. Хозяин стоял посреди мастерской, опустив ладонь на деревянный футляр меча, прислоненный к дымоходу. Он внимательно его разглядывал, словно оценивал перед покупкой.

Хозяйка вернулась в комнату Дениса проведать раненого. Юноша, когда вошел следом за ней, увидел, что мужчина теперь спокойно спит, а щеки его уже слегка порозовели.