Сон как раз приближался к моменту наивысшей напряженности, и тут Денис пробудился. Он лежал, залитый мягким лунным светом, и ему казалось, что мир, в котором он открыл глаза, — всего лишь идеальный сон. В воздухе разливался аромат — прибрежных цветов? — невероятно сладкий и прекрасный, но слишком тонкий, чтобы назвать его запахом.

И еще в воздухе ощущалось… нечто иное. Возбуждение без тени страха. Кровь Дениса быстрее заструилась по жилам в предвкушении… он и сам не знал чего. Он сознавал лишь, что не спит.

Он посмотрел на реку, и его взгляд остановился на дорожке отраженного лунного света. А еще он увидел, как эту дорожку пересекла тень, похожая на плывущий корабль. То было какое-то судно — барка, подумалось ему, — усеянное пятнышками фонариков и плывущее совершенно бесшумно. Почти бесшумно — секунду спустя Денис расслышал тихий всплеск весел.

Когда барка приблизилась, он понял, что она больше, чем сперва показалось, — настолько крупная, что просто поразительно, как она смогла пройти по узким местам этой речушки. Фонарики вдоль низких бортов оказались мягко светящимися янтарными лампами. Светили они столь же ровно, как и хорошо ему знакомый фонарь Прежнего мира, но намного мягче.

К тому времени Денис уже встал. Он и сейчас не сомневался, что не спит и правильно все воспринимает. Происходящее с ним — реальность, но у него не возникло ощущения опасности, лишь волнующее предвкушение. Он на шаг приблизился к берегу. Вода журчала у его ног, подобно смеху любовников. Денис стоял, поставив ногу на дно перевернутого каноэ, благоразумно вытянутого на берег.

Барка подплывала все ближе, и теперь Денис разглядел в ее середине небольшой домик или павильон, прикрытый навесом из какой-то тонкой ткани. Чуть впереди стояло похожее на трон кресло, и все это располагалось между двух рядов странно молчаливых и легко одетых девушек-гребцов.

В кресле, утопая в мягких подушках, сидела женщина. Ее освещали лишь лунный свет из-за спины и неяркие лампы по бортам, и поначалу Денис разглядел только очертания ее тела. Разгоряченное воображение даже заверяло его, что женщина обнажена. Но постепенно глаза оказались вынуждены признать, что это не так, хотя ее одеяние скорее напоминало переливающийся туман и звездный свет, чем ткань. Эта дымка окутывала все ее тело, удивительным образом почти не скрывая его.

Сердце Дениса встрепенулось, и он все понял. В голове промелькнуло имя, и он мог произнести его вслух, но как раз в тот момент ему не хватило дыхания, чтобы издать хотя бы звук. Он никогда еще не видел бога или богиню и никогда не надеялся увидеть кого-либо из них раньше смерти.