Он едва не сломал второй ноготь, пытаясь отодрать потайную доску. Потом до него дошло, что это гораздо лучше сделать ножом.

Афродита медленно приблизилась к борту своей роскошной барки и грациозно опустилась между двумя божественно прекрасными девушками, поставив колени на шелковые подушечки. Девушки не обратили на нее внимания.

— Поторопись, молодой человек! Мне нужно то, что ты собираешься мне дать.

Богиня поманила его, а ее голос, переплетенный со смехом, таил в себе явный намек. Денис отчаянно заверил себя, что ее смех не подразумевает насмешку, и все же это почему-то его уязвило.

Он поддел потайную доску ножом, и удерживавшие ее гвоздики со скрипом отошли. Потайной отсек открылся, подставив свое содержимое лунному свету.

Афродита, желая разглядеть лучше, чуть подалась вперед, и это невыразимо грациозное движение отозвалось в ее груди трепетом. «Какого цвета ее волосы? — отчаянно спрашивал себя Денис. — А кожа?» Он не мог этого различить при лунном свете, да и в любом случае это не имело ни малейшего значения. И какая она на самом деле — высокая или низкая, пышнотелая или худощавая? Казалось, ее тело каждую секунду меняется, и лишь сущность ее пола остается неизменной.

Теперь она стояла у самого борта. Барка продолжала еле заметно дрейфовать к берегу, игнорируя течение, хотя все весла на ней были подняты.

— Поторопись, молодой человек, поторопись, — проговорила она с намеком на нетерпение.

Денис, почти вслепую нашаривая свое сокровище, опустил руку на Целитель. Каким-то образом он сумел опознать меч с первого прикосновения. Юноша неуклюже вытащил его, не вынимая из ножен, и протянул меч богине рукояткой вперед. Та приняла его быстрым движением, показавшим, какой сильной может быть ее гладкая и молодая на вид рука.

Держа ножны с мечом, она сказала:

— Теперь второй. И тогда — может быть — ты заслужишь поцелуй.

Денис снова порылся в тайнике и вытащил Судьбоносец.

Этот меч он держал одной рукой за ножны, а другой за рукоятку, и ощутил, как через рукоятку в него вливается странная и незнакомая сила, наполняющая его непоколебимой уверенностью. А потом ножны как бы сами собой соскользнули, и меч обнажился.

Денис выпрямился, собираясь протянуть богине и этот меч. Но когда его взгляд остановился на ней, он потрясенно увидел, что богиня изменилась.

Или же перемена произошла в нем, а не в ней?

Афродита опустила уже протянутую за мечом руку. Шагнула назад, держа в другой руке меч Милосердия — все еще в ножнах.

И вновь Денис задумался: какая она на самом деле? Но лунный свет (он решил, что это лунный свет) делал ответ на этот вопрос совершенно невозможным.