Безусловно, она намного красивее, чем может быть любая смертная женщина. И все же теперь, когда он обнажил второй меч, ему показалось, что она в чем-то уступает даже самой жалкой из смертных женщин. В каком-то смысле она была… нереальной.
И он понял, что теперь не желает ее.
В его руку все еще текла сила из рукоятки меча. Охваченный внезапным любопытством, он взглянул на то, что сжимали его пальцы. И в лунном свете, ничего не поняв, увидел простой белый круг с черной пустотой внутри.
Чудо из чудес — похоже, богиня вела какую-то внутреннюю борьбу.
— Дай мне… — заговорила она, все еще стараясь придать голосу повелительность. Но после первых же двух слов ее голос дрогнул, и она замолчала.
Афродита обессиленно отодвинулась от борта (Денис потрясенно отметил, каким неуклюжим оказалось это движение) и снова замерла, все еще стоя коленями на шелковых подушечках. Облако залитых лунным светом волос скрывало ее лицо.
— Нет, — возразила она сама себе, заговорив уже иным, гораздо более мягким голосом. — Нет, не давай его мне теперь. Я богиня и могу забрать у тебя меч. Но не стану.
Рука Дениса, держащая меч, дрогнула, и лезвие медленно опустилось. Меч ощущался в его руке мертвым грузом, хотя от него все еще исходила сила. Денис испытал ошеломляющую…
— Не давай его мне, — повторила Афродита новым, негромким и задумчивым голосом. — Это может тебе навредить. — Помолчав, она изумленно добавила: — Значит, это и есть любовь? Я всегда гадала, но никогда не знала, какая она. Теперь я понимаю, что она может быть ужасной.
Она подняла голову, и из-под облака ее волос показались широко расставленные глаза.
— Я вижу… что тебя зовут Денис, мой возлюбленный. И что ты уже знал десятки женщин, а мечтал еще о тысячах. Но по-настоящему ты еще не знал ни одну из них. Не сможешь ты, полагаю, когда-либо по-настоящему узнать и богиню.
И Афродита вздохнула.
Денис мог лишь молча стоять. Он испытывал невыносимую жалость к этой прелестной женщине и желал, чтобы она поскорее покинула его. Одновременно ему хотелось выпустить из рук меч, швырнуть его в реку. Ему казалось, что всего несколько секунд назад, пока он не обнажил Судьбоносец, его жизнь была намного более значительной и славной. Но меч не позволит ему избавиться от себя, как не позволит богине завладеть им.
— Я люблю тебя, Денис, — произнесла Афродита. Денис лишь что-то смущенно буркнул в ответ. Потому что любые слова, подумалось ему, окажутся неуместными, неловкими, обыденными и убогими, как и все, что он делал. Он не любит и даже не желает ее. И не сможет, поэтому ему и хочется, чтобы она оставила его.