Сломя голову кинулся Скотий Бог промышлять и принёс крапчатое, кукушачье, чуть не на снег брошенное беззаботной кукушкой в чьё-то пустое гнездо. И скоро в колдовском подземелье запищала новорожденная Змеиха. Волос всё прибегал на неё посмотреть, хорошо ли растёт, скоро ли заневестится.

Что ж, Змеиха Волосыня удалась как раз под стать жениху. Злая Морана выучила её превращаться в озеро и колодезь, даже в шатёр с пуховой постелью внутри. Потом показала ей запертую в ледяном гробу Богиню Весны:

– Хочешь угодить суженому – сделайся, как она.

Но юная Змеиха уже увидала Даждьбога:

– Какой красивый! Весь золотой, прямо светится…

Морана оттащила её прочь с подзатыльником:

– Ишь, загляделась! Ладно, будешь знать, что случается с теми, кто мне не покорствует!

Присмиревшая Волосыня послушно отвернулась от прозрачной могилы и прекрасного ликом Сварожича, принялась твердить заклинание.

Скотий Бог через голову перевернулся от радости, когда Морана вывела к нему невесту, точь-в-точь похожую на Богиню Весны. Лишь глаза были, как у самого Змея, радужные и пустые. Приглядевшись, Волос смутно почувствовал разницу, но в чём дело, так и не понял. А вскоре вовсе забыл.

Стали они вместе вылетать на добычу, кружить над заваленными снегом лесами. А минуло время, родились у них дети, маленькие Змеёныши. Впрочем, Волосыня о них не очень заботилась. Наверное, оттого, что родилась из кукушачьего яйца.

– Повелеть надо Людям, чтобы приводили да оставляли в твоих святилищах девок, – рассудил Чернобог. – Будет кому сопли твоим сынкам утирать!

И повели Люди одну за другой плачущих девок в дань лютому Змею… Иначе грозился немилостивый разметать очаги, выкорчевать леса. Сказывают, иные девки тотчас умирали от ужаса, едва попав ему в когти. Иных он, ярый, сам до дому не доволок. Но и тех, которых донёс, собрался целый полон. Хватило мамок-нянек малым Змеёнышам, хватило чернавок Волосыне в прислужницы. Было, было отчего потом жаловаться Людям – стал народ, мол, не так, как прежде, пригож. То ли злая Морана своим колдовством подталкивала жребий, то ли само получалось, а только попадали к Змею в пещеру все самые милые, да притом работницы, рукодельницы, тонкопряхи, стряпухи… И вот прибежала в кузницу Кия горемычная женщина, та самая, чью дочку он когда-то вывел из лесу: её девчоночка выросла умницей и красавицей, уже сваты заглядывали во двор.

– Ой, головушка моя многобедная!.. – упала Кию в ноги сокрушённая мать. – С дитятком единственным попрощаться велят…

– Погоди, не реви, – отмолвил молодой кузнец. – Попробую твоему горю помочь. А не сумею, тогда будешь дочку оплакивать. Да и меня заодно.