Новоселье

Новоселье

Вот таков норовом Домовой. Не уважишь его – того гляди, начнёт коней заезжать, корову выдаивать по ночам. А может и за хозяев приняться. Станет пугать, наваливаться на спящих, может вовсе выжить из дому. Но коли ты к нему с лаской и угощением, и он к тебе с тем же. Поможет хозяйке сыскать завалившуюся куда-то иголку, выходить новорожденных ягнят, даже пожар потушить. А то тряхнёт уснувшего за плечо:

– Вставай-ка, новая корова со двора убежала…

Может, конечно, и невзлюбить какое животное, начать обижать. Но тут уж и человеку смётка не в грех. Увидел, что Домовой кошку оземь метнул, – тотчас же оговори его, усовести:

– Зачем бьёшь? Без кошки что за изба? Эх ты, хозяин!

И не бывало, чтобы не понял. Оттого зовут ещё Домового – дедушка-суседушка. Обликом он чаще всего схож с самим хозяином дома, только мал ростом и весь в шерсти. Он родич Дворовому, Овиннику, Баннику, но добрее их всех, ведь он к Людям всех ближе, в самом жилом месте живёт, под печкой в избе. Овинник из овина – тоже свой, но всё же подальше. А Банник и вовсе диким бывает, ведь баня ставится чаще всего за пределом двора, где-нибудь на бережку. Ещё шаг, и вода с её Водяным, поле с его Полевиком, лес с его Лешим – совсем не обжитые, чужие места!

Случалось, примученный Банником человек бежал в чём мать родила мимо овина и звал на бегу:

– Овинник, батюшка, заступись!..

И Овинник выскакивал на подмогу. Но бывало, и сам пакостить начинал. И уж нету хуже несчастья, чем прогневить Домового, поссориться с ним…

Если бы прежний дом Кия остался целым и населённым, если бы просто отделилась, как это бывает, молодая семья от отеческой – при закладке новой избы отрубили бы голову петуху, чтобы не только умилостивить древесные души, но и населить избу новорожденным Домовым. Однако от прежнего жилища осталась лишь груда брёвен, прогоревших насквозь, и слышали Люди, как сирота-Домовой обходил застывшие угли, вздыхая и горестно бормоча. Минует время – совсем страшно станет мимо ходить. Решил Кий пригласить Домового к себе в новый дом жить. Но прежде проверил, доброй ли получилась изба, удовольствовалась ли конским черепом и угощением, не потребует ли ещё подношений, чьей-нибудь головы.

На первую ночь в доме заперли курицу с петухом. Утром, когда взошёл Месяц, петух из-за двери приветствовал его радостным криком. Никто не тронул его, не придушил, не обидел. На вторую ночь пустили через порог кота с кошкой и поутру обрели обоих живыми. Потом в доме ночевал поросёнок, за ним овечка, тёлка и конь – тот самый белый жеребец, указавший доброе место. И лишь на седьмую ночь вошёл в избу хозяин-кузнец с огнём для печи и с тестом в квашне, чтобы сытно жилось.