– Но… это ж, наверное… надо учиться годы и годы, с самого детства…

– Начиталась сказок, – фыркнул Мастер. – Годы и годы изнурительного труда – для простаков, кто не умеет обходить Безымянными воздвигнутые стены… А? Что? Безымянные? Ну да, ну да, тебя ведь воспитывали в строгой вере. Ом Прокреатор, всё такое – но про Безымянных расскажу после, это предания сидхов. А Гончие – это шедевр. Это монумент человеческому могуществу, гимн его знанию, его способности побеждать косную природу, – Латариус заметно разгорячился. – Мы берём тело, обычное тело обычного человека и обучаем его тому, что оно якобы никогда не сможет сделать. Мы соединяем слабую плоть и последние достижения алхимии, магии вещества с магией крови! Мы творим новое, не только мёртвое, как наши зомби, но живое, доньята Алиедора, живое!

– Мне кажется… – доньята коснулась пальцами лба, – я припоминаю… в бою, когда големы штурмовали замок… я… увидела… странное. И… убила. Своею ушедшей силой.

– Гхм, – вроде как смешался Латариус, улыбка погасла. Губы стянулись в скорбно-тонкую чёрточку. – Да. Не хотел говорить об этом, да ты сама упомянула. Было дело, доньята Алиедора. Ты и впрямь убила её – одну из Гончих, мою ученицу. Мы послали её спасти и вытащить тебя, но ты… была не в себе. Разила всё и вся вокруг.

– Но если я её убила…

– Конечно, Гончие не всесильны, не неуязвимы и не непобедимы. – Теперь в голосе Латариуса отчётливо читалось раздражение. – Иначе давно не существовало бы никакого Аркана и на всём континенте царил бы Некрополис…

– А как же равновесие?

– Равновесие? Ах да, равновесие… видишь ли, доньята, равновесия можно добиться двумя путями. Либо положить на чаши весов два одинаковых камня, либо… либо снять с них оба. Но, увы, увы, – поспешно закончил он, – не всё в этом мире зависит от нас… А Гончих ты увидишь. Рассмотришь во всех подробностях, это я тебе обещаю, – Мастер явно спешил свернуть разговор.

И вновь – снег, дорога, пустота, одиночество. Алиедора не спрашивала, что творится на свете, что с её Меодором, что с опустевшим Долье – теперь это уже неважно. Впервые за много месяцев она была свободна. Да, да, совершенно свободна. Мастер Латариус не связывал её по рукам и ногам, она могла идти – или ехать – куда угодно. Эх, эх, так и пропал её верный гайто, сведённый из стойла в Деркооре…

Мостов через Сиххот на всём его течении – от Реарских гор до моря Тысячи Бухт – не было. Ни постоянных, ни наплавных – никаких. В возведённых на северном, «людском», берегу стенах не имелось даже ворот.

Только там, достигнув разделяющую «землю мёртвых и землю живых» реку, Алиедора вновь увидела зомби. Они медленно, аккуратно возились с камнем, разбирая часть стены; внизу, под наскоро возведённым пандусом, через русло перекинулся составленный из множества лодок мост. Утоптанная дорога вела вверх по скатам южного берега и быстро исчезала за холмами – уже во владениях Некрополиса.