И тут мысль доньяты останавливалась. На осознании того, что «немало». Но имён память услужливо не называла. Словно Алиедоре достаточно было знать, что есть, просто есть ещё кому отомстить.

Снежная дорога вела дальше, мимо острых башен и чёрных нагих рощиц. Трактом пользовались, хотя сейчас он был пустынен. Действовавшая в Долье и Меодоре армия мёртвых не нуждалась в транспортах с провиантом и тёп– лой одеждой.

Однако возле дороги Алиедоре попадались следы стоянок – словно тут побывали большие караваны, по несколько сотен людей. Снег вытоптан далеко окрест, валяются какие-то жердины, обрывки ткани, чернеют ещё не занесённые кострища; ну и, конечно, человеческие фекалии.

Кто здесь побывал? Куда направлялся?

Она спросила.

– Ты наблюдательна. – Латариус вновь говорил медленно, тщательно взвешивая слова. – Здесь прошли караваны пленных. Они же несут в Некрополис подобранные на поле боя свежие трупы, пригодные для зомбирования. Нам надо пополнять армию, доньята Алиедора. Войны без потерь не бывает, а наши зомби, увы, не неуязвимы, и в большинстве случаев их не «починить». Поэтому да, мы берём пленных. Но только тех, кто сражался против нас с оружием в руках. Мирных селян мы не трогаем.

Алиедора промолчала – хотя Латариус пристально и неотрывно смотрел ей прямо в глаза.

Какое ей дело до каких-то неудачников, проигравших свой бой, а вдобавок ещё и угодивших в плен? Она тоже побывала в плену, однако вырвалась и отправила на свидание с Белым Драконом немало своих мучителей. Жаль, трёх– глазый гад Метхли ускользнул… но с ним она ещё встретится. Доньята в это верила.

– Ты увидишь всю процедуру, – вдруг сказал Латариус. – И сможешь сама судить.

– Для чего?

– Что «для чего»? – неподдельно удивился Мастер.

– Мне не надо ничего судить, – глядя вперёд и не поворачивая головы, бросила Алиедора. – Судить и взвешивать – пусть тот, кому нравится, этим и развлекается. Мне нужно то, что нужно мне.

– Достойно. – Латариус взялся за подбородок. – Из тебя, доньята Алиедора, может выйти отличная, непревзой– дённая, я бы даже сказал – величайшая Гончая. Предводительница Гончих.

– Вы льстите мне, Мастер.

– Льщу? О нет. Некрополис правдив, как правдива сама Смерть, – никого не жалея, она тем не менее никому и не отказала в помощи. В тебе есть то, что сделает тебя… той, кем ты захочешь. Вернее, уже хочешь. Верно?

Алиедора промолчала.

* * *

Тьма отступила, и сразу же множеством ледяных зубов в Дигвила Деррано вцепился холод. Тяжко звякнули цепи.

Наследник дома Деррано не задавался вопросами «где я?» и «что со мной?». Он отчётливо помнил ту возникшую из ниоткуда тень и внезапный удар, лишивший его сознания. Помнил холодные липкие руки, поднявшие его, механически, без злобы, разжавшие ему зубы и влившие в рот что-то обжигающе-перцовое. Дон Дигвил отличался стойкостью к хмельному, но на сей раз его пробрало.