– Так-то лучше, – мягко сказал чародей, опускаясь перед Алиедорой на одно колено и пристально глядя в глаза. – Ты говорила с могущественными созданиями, обитающими за гранью этого мира. Кто-то называет их богами, кто-то Зверьми, кто-то – почитает под именем Ома Прокреатора…

– Белый Дракон – это не Звери! – возразила Алиедора. – И Гниль тоже.

Чародей едва заметно усмехнулся.

– Девочка, я прожил на свете куда больше, чем может показаться, глядя на моё ещё совсем не старое, по меркам твоей расы, лицо. Все эти разные «боги» или «звери» – суть лишь различные аспекты одного и того же, великой живородящей сущности, великого изначального.

Мечник, похоже, потерял терпение. Встал за плечом чародея, положив ладони на эфесы кривых мечей, бросил нечто, судя по тону, подсердечное.

Волшебник вздохнул, развёл руками.

– На сей раз он прав. Мы возьмём тебя с собой, Алиедора Венти, так будет лучше и для тебя, и… для многих других, могущих повстречаться тебе на пути. Спи, доньята.

Неуловимое движение жилистых пальцев – и в лицо Гончей плеснула уже знакомая чёрная волна.

* * *

– Что тебя тревожит, Тёрн?

Стайни осторожно подкатилась к застывшему на спине дхуссу, неотрывно глядевшему в ночное звёздное небо.

– Что-то рядом. Или кто-то, – кратко ответил тот.

Губы бывшей Гончей едва заметно дрогнули. Дхусс нечасто отвечал вот так, сразу, обычно отмалчивался, извинялся за это, уверял, что не хочет никого обижать, но так, мол, «всем будет лучше».

– Мелли?

– Она тоже. Но не только. – Тёрн сощурился, словно норовя разглядеть нечто, невидимое остальным, в рассечённом кометным хвостом рисунке привычных созвездий. – Кто-то новый. Или, вернее сказать, кто-то старый. Из моего… прошлого.

– О! – только и смогла вымолвить Стайни. Это самое «прошлое» дхусса оставалось тайной за семью печатями. И узнать хоть что-то из него представлялось редкой удачей.

– Об этом мы говорить не будем, – поспешно остановил её Тёрн. – Ни к чему. Незачем.

– Почему ты это прячешь? – не выдержала Стайни. – Уж столько вместе хожено, столько раз плечом к плечу стояли! И я ведь тебе, вспомни, сразу же всё рассказала!

Ошиблась, с досадой и раскаянием подумала она. Дхусс немедля замкнулся, скулы закаменели.

– Мне нужно побыть одному. Не обижайся, пожалуйста. Может, нам снова придётся драться, как ты сказала, плечом к плечу. И куда скорее, чем мне того хотелось бы.