В конце концов господин Александер решил, что нужно выйти на воздух, пройтись по бульвару и морок развеется сам собой.

День был редкостно хорош. Пробегали небольшие облака, задувал ветерок, от которого трепетали маркизы, взлетали лепестки, танцевали ветки, все время переливались и сдвигались тени. Александер любил эту иллюзию зыбкости, неустойчивости, переменчивости. Мир в такие дни кажется податливым, постижимым, мнится, что вот-вот прорвется тонкая пленка, отделяющая реальное от небывалого, и все станет возможно. Начинает мерещиться, что можно угадать некую таинственную закономерность и тогда все станет подвластно душе и навсегда исчезнет страх. Но сегодня даже любимая игра с ощущением приближающейся истины не увлекла господина Александера.

Прогулка утомила его, но не успокоила, даже не отвлекла. Ни подвижность реальности, порожденная дуновениями, движениями теней и отблесков, ни ее незыблемость, глядящая сквозь запахи лета, горячей земли и камней, цветов, духов и выпечки, уличные сценки – ничто не могло остановить его внимание.

Напряжение не отпускало.

Тогда, махнув внутренне рукой – будь что будет! – решил он отправиться в порт. К тому же была надежда встретить там Петера.

Плавучую библиотеку, возле которой он вчера побывал с Герцем и мальчиком, господин Александер нашел без труда.

Поднявшись по нагретому солнцем, пахнущему горячим трапу, он увидел множество людей. Некоторые читали, другие разговаривали. В отдалении он увидел Анну и давешнюю даму в черном. Перед ними располагались цимбалы и корзинка с клубникой, откуда Анна украдкой таскала ягоды. Сузи притворялась, что не замечает, хотя прекрасно все видела. Похоже, дама занималась с Анной или играла с ней в какую-то музыкальную игру. Петера поблизости не было.

Александер огляделся в поисках того, кому он мог бы задать вопросы, но никто не проявил к нему ни малейшего интереса. Тогда он двинулся по палубе и вскоре оказался недалеко от Анны и Сузи. Теперь он слышал не только звуки инструмента и смех Анны, но даже отдельные слова. Женщина сыграла что-то наподобие гаммы и пропела: до-ре-ми-фа-соль-ля-соль. Анна повторила за ней и взяла ягоду. Да, несомненно, урок музыки. Место и время для подобных занятий казались немного странными, но, в конце концов, каждый имеет право заниматься благотворительностью тогда и так, как сочтет нужным.

Тут наконец строгая дама средних лет заметила господина Александера и поинтересовалась, что ему угодно.

– Я бы хотел узнать, нет ли у вас случаем сборника детских сказок с картинками, изданного примерно шестьдесят лет назад?