– Это… про птицу, – сказал он. – Куку, птица такая.

– Кукушка?

– Да. Да. Прилетает весной в родной дом. Но меня там нет. Надо просить ее рассказать, кто там теперь живет. Если матушка, то чтобы там росла земляника. Если сестры – то чтобы им росли цветы. Если родные братья – то могучие… деревья, леса. – Григор вздохнул от долгой речи, помолчал, но Магдала чуяла, что это еще не все. И угадала: механик вздохнул и закончил почти сердито, глядя на настырную пассажирку: – А чужие дом получат – пусть растет бурьян колючий! Вот так. Да.

И снова взялся за работу. Серые пеньковые прядки быстро почернели.

Тут-то Магдала и поняла: это же ее дом родной вот-вот зарастет колючими травами, если уже не зарос. Только каблучки простучали – со всех ног бросилась в каюту, вывернула и перетряхнула нехитрые пожитки и нашла «машинку» Пай-Пая. На сложенной втрое бумажке было написано, что и как делать, чтобы ее включить… и на карточке тоже все объяснялось довольно ясно, и четверти часа не прошло, как Магдала, прикусив от волнения губу, уже набрала братов номер.

Сигнал долго тянулся ниточкой от Магдалиной ладони куда-то в черные небеса, отразился там от чего-то невидимого и неведомого – вниз, дробясь снова и снова, разыскивая Пай-Пая.

– Алло…

– Слушаю. Кто это?

– Пай-Пай, это я, Магдала.

– Сёстрочка! Малышка! Где ты?

– Я далеко… А ты, Пай-Пай, ты-то где?

Он засмеялся.

– В пустыне! Помнишь, я тебе говорил, что и сюда связь дотянется. В палатке сижу вот…

– Значит, ты не дома?

– Нет, маленькая, мне же нужно было уехать, ты помнишь? Что с тобой? Ты плачешь?

– Нет, не то чтобы… Просто я тоже, Пай-Пай, очень далеко. Знаешь, где это – Александрия?

Брат на том конце ниточки молчал. Очень долго. Сердце успело стукнуть раз пять.

– Знаю, конечно, – напряженным голосом отозвался он наконец. – Как ты туда попала и что там делаешь?

Тогда Магдала, сбиваясь с пятого на десятое, взялась рассказывать: «Морская птица», хранительница библиотеки с сигарой в зубах, новые туфли и механик с песней о кукушке смешались, и весь рассказ сделался каким-то одноцветным, невнятным и мутным. Замолчав, Магдала по дыханию брата поняла, что тот очень сердит.

– Ты с ума сошла, Магдала. – Он не назвал ее ни сёстрочкой, ни Мигдалией. – Я сказал, что тебе хорошо было бы повидать корабли из других стран, но это вовсе не означало, что нужно подниматься на первый попавшийся борт и оказываться бог знает где!