– А я не бог знает где, – сердито отвечала Магдала. – И я тебе сразу позвонила, как смогла. И люди здесь очень хорошие, библиотека, я много читаю, только сейчас все книги древние. Я просто беспокоюсь, как там мама, как дом… чтобы бурьяном не заросло.

– Каким еще бурьяном?! Боже мой, тетя Лина с ума сойдет, если я ей скажу. Когда ты возвращаешься?

– Я не знаю, – проговорила Магдала и поняла, что брат прав: она очень-очень далеко от дома, и это, конечно, неразумно, и… – И я не знаю. Но я же вернусь обязательно.

– Немедле… – начал было брат, но Магдала нажала на красную кнопочку, оборвала связь.

Она потом еще поплакала в подушку: горько было осознавать, что брат прав, далеко она от дома, и безрассудство это ужасное, но сам-то хорош, сам ведь сказал – поезжай, мол, а матушке, если подумать, какая разница, в Силему ее дитя укатило или в Александрию?

И утром, заплетая косы, думала о том же. И еще думала: можно ведь попросить капитана, чего уж тут такого, синьор Бек, пожалуй, с кем-то там договорится, чтобы читательницу отвезли домой – повидала мир в трех днях ходу, и хватит… Плеская водой в лицо (ууу, глаза-то какие, просто оладьи, а не глаза), представила, как «Морская птица» возвращается в Силему, но только… Только это ведь уже навсегда. Дважды чудеса не случаются. Прощай тогда библиотека. Всего одну книгу успела оттуда прочитать. Зато матушка плакать не будет.

Сама ты не знаешь, чего хочешь, сердито фыркнула Магдала в корабельное полотенце. То чтобы весь мир повидать и чтобы чудеса, то чтобы матушка не плакала. И где правда? И как бы узнать?

А ты просто реши. И решения своего держись.

Магдала так и замерла с полотенцем в руках.

Не ее это был внутренний голос.

Не так она разговаривала сама с собой.

Не таким густым гулким звуком, в котором еще и поскрипывало что-то, словно деревянные ступеньки под ногой.

– Кто здесь?

Голос не отозвался.

«А вдруг я неправильно решу, – сказала Магдала про себя, звонко, почти выкрикнула, но вслух ни звука. – Откуда мне знать, что лучше?»

Кроме тебя никто не знает, отозвался этот голос, такой скрипучий, канатный, переборочный, что Магдала запылала по самые уши, догадавшись: это же корабль… Вот так дела!

Никто не знает, что лучше для тебя, сказал корабль. От любого решения твоя жизнь переменится, твоя жизнь, ничья другая. Тебе и решать. Полный вперед!

Наверху сдвоенно звякнул колокол.

Магдала перевела дух. Взгляд ее задержался на полочке с телефоном – машинка, оставшись невыключенной, все подмигивала. Вот Пай-Пай тоже учил-рассказывал, а теперь злится, что так все обернулось. Хотя вроде бы по его слову сделала. Значит, верно корабль говорит – надо самой все перерешить. Знать бы еще, с чего начать, с какой стороны подступиться.