* * *

– У нас там гость, – Магдала руками изобразила курчавую бороду, – такой… И они с Розой разговаривают.

– Ну и что? – Повар явно не был впечатлен. – Мы с тобой тоже вон разговариваем.

– Так на непонятном языке… и в сандалии обут.

– Слушай, а когда ты в своих деревяшках и с боцманом трещишь на каком-то тарабарском наречии, это как?

– А еще на нем рубаха и какие-то… облачения. А с боцманом я не трещу вовсе, это наш язык, мальтийский, земляки мы.

– Ну, может, и этот тоже Розин земляк. Может, он ирландец. Ты, главное, не таращись на человека так, – и повар показал, как Магдала таращится, – глаза выпадут. Вот твое молоко, распишись тут.

Магдала расписалась и добавила:

– А знаешь, я с вами дальше поплыву, неведомо куда.

– Да уж прямо-таки неведомо, – усмехнулся повар. – Либо на запад пойдем, в Атлантику, либо на восток, но там вроде бы «Птице» делать нечего, при мне туда не ходили. Ну а на север если, то дальше Черного моря не заплывем. Ну вот и ладно, буду на тебя готовить тоже. А ты вроде как не обжора?

– Нет, не обжора, сухим листиком питаюсь, водицей дождевой запиваю, – рассердилась Магдала и ушла в библиотеку.

* * *

Чаю новый гость не пил, а только молока полную чашку попросила отнести ему хранительница.

– Роза, он мне что-то такое сказал: «Эй… хррр…»

– «Эухаристо», это он тебя поблагодарил.

– А на каком это языке?

– Это древнегреческий.

– Так он что же… древний грек?!

– Тише, Магдала! Я не знаю. – Роза серьезно поглядела на помощницу. – Его зовут Анастасиос, он всегда приходит в последний день, когда тут самые древние свитки, и говорит только по-древнегречески.

У Магдалы в глазах, видимо, отражался священный ужас. Миссис О’Ши поправила очки и сказала: