– Блохастая тварь, – пробормотал Майн.

Он поднялся по каменной лестнице и прошел по узкому темному коридору до помещения кордегардии. Тяжелая, обитая железом дверь издала громкий скрип. Сидящие в комнате без окон четверо замолчали.

Пол покрывала грязная солома вперемешку с объедками, в очаге догорали дрова. Единственный факел в ржавом металлическом кольце не справлялся с полумраком. Искаженные тени пирующей четверки горбились на стенах.

Гретоль вошел, притворяя за собой дверь. Посмотрел на компанию. Челюсти пирующих работали с громким чавканьем. Между губами то и дело проскакивали частицы еды. По подбородкам текла выпивка и жир от мяса.

– Эге! Чем можете порадовать, господин инспектор? – спросил орк, сидевший лицом ко входу. Медная кожа, желтые глаза и лысый череп придавали ему в тусклом мерцании пламени демонические черты.

Майн старался не показывать своего отвращения. По бычьей шее Обжоры давным-давно плакала виселица, и туда главарь четверки, безусловно, давно бы отправился, если бы не государственная необходимость. Кому-то ведь надо делать грязную работу, чтобы Его Величество спал спокойно.

Гретоль мигнул, посмотрел на свободный табурет в углу, но садиться не стал. Боялся, что с поясницей будет еще хуже.

Обжора отрезал кривым ножом от свиного окорока большой кусок. На орке был кожаный кафтан с металлическими вставками, перетянутый в поясе. Грудь наискосок пересекали два ремня, на которых висели метательные ножи, восемь штук. Меч его стоял в углу, рядом с брошенными на пол вещами.

– Шардэ ждет вас наверху, – сказал Майн.

– Ну, наконец-то, – отозвался Вирза, патлатый, сутулый, будто сплетенный из древесных корней человек с саблей за спиной. – А мы думали, что пообломаете зубы об этого колдуна… Не обломали, выходит…

Страшноватый полугном Гитад откусил кусок кровяной колбасы и ткнул ею в сторону инспектора.

– Да не, эти всегда кого хочешь раскатают, – произнес наемник с набитым ртом. – Никогда господин Шардэ нас не подводил. Чего, не так, Вирза?

Сутулый тряхнул неровно отхваченной над бровями челкой.

– Мне насрать. Лишь бы гроши отстегивали. – Жирные губы Вирзы двигались, точно два дождевых червя.

Последний из четверых, Кануль, с бордовым родимым пятном возле левого уха, отправил в очаг плевок, выскребая из миски с мясной похлебкой остатки. Рыгнул.

Волосы у него были сальные, торчащие в разные стороны и вверх, словно пушинки какого-то кошмарного одуванчика. Левый глаз чуть косил. Когда-то, Майн помнил, Кануля приговорили к обезглавливанию за пятикратное убийство, но вместо плахи судьба предоставила головорезу королевское помилование и секретную службу.