– Единственное условие, – перешел охотник к самому главному.

– Опять условия? – сразу насторожился Зарт.

– Да… На рассвете мы покинем заставу, и вы не станете нас задерживать. И не спрашивайте, почему мы уйдем. Поверьте, что это необходимо. Всем нам.

– Вы странные люди, – пробормотал Зарт, пытливо вглядываясь в холодные глаза охотника. – И вы предлагаете странную сделку.

– В ней нет ничего странного. Мы уничтожаем мертвяков, чтобы подтвердить свою лояльность. А потом тихо уходим.

– И я должен вас отпустить, ни о чем не спрашивая.

– Именно. Мы не нарушаем никаких обязательств, ведь мы еще не присягали.

– Но могу я спросить, что случилось? Вы же, кажется, планировали вступить в ополчение.

– Мы передумали – это ведь не преступление, не так ли? Теперь у нас другие планы…

Зарт провел ладонью по усам. Посмотрел на стоящего возле казарм Огерта, на тихую Нелти с кошкой на плече. Оглянулся на Смара, вопросительно вскинул бровь. Тот чуть заметно пожал плечами.

– Хорошо… – Зарт принял решение. – Пусть будет по-вашему. Если вы очистите казарму от мертвяков, то утром я отпущу вас на все четыре стороны.

– Договорились, – сказал Гиз и протянул руку, чтобы рукопожатием скрепить договор. – Осталась лишь одна мелочь.

– Какая?

– Мое оружие.

Зарт кивнул Смару, и тот снял с седла тряпичный сверток, развернул, достал меч, двумя руками подал его охотнику:

– Возьми.

Ладонь легла на бархатистую обмотку рукояти. Гиз сжал пальцы, и ему сразу же сделалось спокойней.

29

29

– Интересно знать, как они собираются войти внутрь, – пробормотал широкоплечий воин, опираясь на длинное гладкое топорище и глядя, как спешит к дверям барака охотник, держащий в одной руке горящий факел, а в другой – отсвечивающий зеленью клинок.