Зойка молчала и сопела в воротник сестринской куртки. Поджав губки, она сглатывала обиду за непонятную пощечину. Губки уже посинели от холода.

— Глупая, ты же мерзнешь. Ты же заболеешь, как все. Будешь лежать в бреду в нашем детском изоляторе. Пойдем тогда под крышу хоть. Ты обсохнешь, и мы поговорим. — Женя хотела увлечь сестру на чердак. Но девочка стояла как соляной столб. Она не пошевелилась. Лишь еще больше надулась, зажмурив глаза. Ее уже начинала бить крупная дрожь. Девочка напряглась всем телом, не желая идти за сестрой, не желая даже встать с коленей.

— Ладно, — сдалась Женя, — прости меня за пощечину. Я сожалею. Когда я все расскажу, ты поймешь меня. Мы не обычные девочки. Ты и я — мы совсем не обычные люди. Мы вообще с тобой не люди.

— А кто мы? — отозвалась Зоя. Сестра улыбнулась ее голосу: малышка не отдалилась, можно будет вести разговор и уговорить упрямицу уйти под крышу. — Птицы?

— Не совсем. А ты сейчас вообще непонятно кто. Пойдем, гусеныш, под крышу, там все расскажу.

Внутри чердака, среди пыли и хлама, Женя стащила с сестренки промокший свитер и одела ее в свою модную куртку на подкладке. Малышка, конечно, дрожала как осенний лист. Стук зубов заглушался только громким шумом дождя. Тот барабанил что есть мочи, желая пробраться сквозь крышу и заморозить посиневшую Зойку окончательно. Женя, оставшись в коротком топике и мокрых брюках, совсем не дрожала. Она даже словно излучала тепло, чуть светясь в пыльном сером полумраке.

— Ну так кто мы? — чуть согревшись, спросила малая. — Птицы? Супергерои? Или кто там еще летать умеет? Ангелы?

Евгения улыбнулась — ну зачем в заштатном городке супергерои? Чего им тут делать? От кого мир спасать? Здесь совсем другое. И она ответила:

— Мы — крылья беглого ангела. Ты зовешь его Тетьмарусей. И небо оплакивает тебя сейчас.

— Врешь! — Зойка даже дрожать перестала от удивления.

— Может быть, ты все же слишком маленькая, чтоб понять, но это так. Бывает, кажется, что вокруг одни люди и что все они одинаковые. Ты сама подумай, помнишь ли, чтоб болела когда-нибудь? Или чтоб кровь у тебя шла? И мы с тобой прячемся, чтоб никто не видел, как мы летаем, держась за руки. В первый раз ты даже не поверила, узнав, что другие не летают и надо прятаться. Помнишь, ты спросила у нянечки и она тебя высмеяла. А я научила прятаться.

Девочка не ответила, насупившись. С мокрых волосенок ее капала вода. И даже на носу у девочки висела прозрачная капелька. Зато у ее сестры волосы уже почти высохли. Она продолжала:

— А еще бывает, кажется, что ничего ни от кого не зависит: жизнь — отдельно, люди — отдельно. Просто приспособились друг к другу и существуют более или менее спокойно. События не зависят от тех, кто в них участвует, и любые действия не влияют на людей и их самих. Я понимаю, это сложно понять и поверить, но ты просто слушай. На самом деле все не так. Все только кажется. На земле, на этом свете, намешано так много всех и всего, что никогда не знаешь, кто рядом с тобой и насколько это важно. А еще в этом мире все многослойно и продырявлено, что ли… Блин, как же тебе объяснить-то?!