А сброд вокруг – он сброд и есть! Правда, вооружены, собаки, хорошо. И много их. И неплохо дрессированы: молчат, ждут атаманского слова. А тот знай себе на солнышке греется. Небось Наррабан вспоминает. И чего этой гиене дома не сиделось? У нас своих паскуд хватает!

Наконец какой-то лохматый кабан не выдержал:

– Атаман, глянь, как подфартило! Добыча-то, добыча! – Он грубо схватил за плечо Нитху, толкнул к телеге. – Смотри, какая лапушка. Вот уж нам утеху боги послали...

Сарх открыл глаза. Цепко оглядел гневное, без тени страха лицо девочки. Сказал холодно, медленно, почти без акцента:

– И думать забудь. Вам, скотам, и крестьянских девок хватит. А это подороже товар, это – в жертву!

Тяжело оглядел толпу пиратов: разочарованы, но никто не смеет вякнуть поперек. Затем устремил взгляд куда-то вдаль и выдохнул истово:

– Гратхэ грау дха, Кхархи!

Вот тут Нитха по-настоящему испугалась: ойкнула, побелела, шарахнулась так, что чуть не свалилась на руки рыжему пирату.

Шарахнешься тут! Слова наррабанской молитвы – «всё ради тебя», – но имя Единого-и-Объединяющего кощунственно заменено именем Хмурого Бога.

Конечно, девочке страшно. В Наррабане долго не забудут о кхархи-гарр, «слугах Хмурого» – тайном обществе фанатиков-убийц, что тешили людскими страданиями кровожадного демона, которого почитали как божество.

Но ведь уже лет шесть как нашел свою погибель демон, разрушен тайный храм в горах. Причем в этом веселом дельце не обошлось без некоего Ралиджа. Как бы сейчас это не аукнулось! Прошлое – зверь кусачий.

Ох, правильно говорил Илларни: наши мысли эхом звучат вокруг! Из толпы речных пиратов выныривает мелкий хорек, что-то возбужденно шепчет атаману. Сарх забыл про девочку. Встал с дышла... нет, не встал, а перелился, заструился из одной позы в другую – до чего же гибок! Кстати, меча у пояса нет, только странная костяная штуковина в руке.

– Неужели передо мной Ралидж Разящий Взор? Вот она, моя награда за шесть лет ожидания!

Взгляд через плечо атамана... ура, Охотнику удалось свалить наземь косу! Правда, упала она неудачно. Шенги пытается перекатиться ближе к лезвию.

Теперь – что угодно, лишь бы отвлечь внимание пиратов на себя! Дерзить, хамить, песни петь – только бы они к сараю не обернулись!

– А ты, стало быть, из этих... ну, как их... недодавленных?

Хороший тон. Небрежный, снисходительно-насмешливый. Так и держать, даже если бить начнут.

Наррабанец приблизился – не подошел, а именно приблизился. И начал вещать, словно со сцены:

– Я – Сарх! Я – стрела, летящая из прошлого! Я – карающий взор мертвого бога!