Ловко гребя левой рукой (от правой в воде пользы было мало), он повернулся так, чтобы волна не заливала лицо.

– Уже спрашиваю! – с фальшивой бодростью начал он, запустив руку под рубаху. – Здесь рядом... рядом... – И вдруг вскричал с искренней, неподдельной радостью: – Какие-то скалы рядом! Во-он там!

– Далеко? – вгляделся Сокол во мрак, поддерживая за воротник Нитху (которая все увереннее держалась на поверхности).

– Далеко. Но кто жить захочет – доплывет.

* * *

На черном утесе, что клювом навис над морем, лежал маленький принц Литагарш.

Он спал беспокойно, легонько вскрикивая от видений, которые наводил на него выпитый вечером отвар чернокрыльника. На случай, если бы ребенок проснулся, руки и ноги его были прочно связаны.

Тяжело лежать на холодном камне и вздрагивать от гнетущих снов, но еще тяжелее сидеть рядом, держа в руке нож и глядя на восток в ожидании рассвета.

Какой мучительный долг! Какое горькое испытание! Легче подставить свое горло под острое железо, чем занести клинок над беззащитным ребенком.

Но ведь кто-то должен почтить богиню так, как ей этого действительно хочется! Что ей вино в волнах, что ей прочие жалкие дары человеческие, если с древних времен люди приучили ее к истинной жертве – крови, смерти.

Тварь, разгромившая поселок, – это, конечно, орудие гнева морской повелительницы или ее грозного отца. Почему не приняты две прежние жертвы, два чистых ребенка? Потому что не был свершен должный обряд. С первыми лучами солнца, на вершине Тень-горы, наговорным ножом.

Но как невыносимо ожидание!

Скорее бы рассвет!

* * *

Если ты измучен борьбой с волнами, то даже хмурые вылизанные морем скалы покажутся тебе желаннее зеленой лужайки, над которой распевают птицы. А если тебе еще и пришлось карабкаться на эти скалы, ломая ногти, в кровь обдирая руки и рискуя свернуть шею, то к блаженному осознанию спасения добавится еще и гордость победителя, захватчика, завоевателя!

И лишь потом, когда холод от мокрой одежды замучит тебя еще сильнее, чем боль в натруженных мускулах, встанет вопрос: а что именно ты завоевал?

– Бр-р, зябко! – пожаловался Дайру. – Не знаю, как вы, герои, а я простужусь тут, как верблюд в Уртхавене!

Нитха, хоть и лязгала зубами, все же усмехнулась, представив себе унылого верблюда среди льдин и вьюг.

– Интересно, здесь что-нибудь растет? – поинтересовался Ралидж, озирая черные неприветливые камни. – Как бы не загнуться с голоду, пока будем ждать проплывающего корабля.

– Ничего, – вздохнул Дайру. – Наловим рыбы, крабов. А вот с водой-то как быть? Учитель, что талисман говорит про воду?