При слове «намордник» перед глазами эрнидийки всплыла жуткая волчья пасть... Ну, уж это ей наверняка привиделось! Такой милый, изящный юноша!

Но связан-то он был?!

И тут девушка, осененная внезапной мыслью, схватила Нургидана за руку. Тот вырвался и отступил на шаг, но было поздно: девушка разглядела на запястье глубокий красный след от веревки.

– Да? – зловеще протянула хозяйская дочь. – Это я, значит, головой о камень стукнулась?

Нургидан и Нитха растерянно переглянулись.

И тут, приоткрыв калитку плечом, во двор ввалился Дайру. И остался стоять тут же, привалившись к забору и тяжело дыша. Одежда его была потрепанной и грязной, лицо в царапинах. А плечом он отворил калитку потому, что руки были заведены назад и накрепко прикручены к телу толстой веревкой.

При виде этого зрелища Юншайла даже рот раскрыла. А потом завизжала на весь двор:

– И этот! Связан! Вы все такие! Вся компания! Сумасшедшие! Думаете, люди не узнают? Еще как узнают!

– Что узнают люди? – благодушно вопросил неслышно подошедший Ралидж. Он еще не успел заметить Дайру.

Юншайла ошалело взглянула на знатного гостя и бухнула:

– А тебя уже развязали?

Сын Клана потерял дар речи, ошарашенный и сутью вопроса, и хамской формой, в которой тот был задан.

– Я все расскажу отцу! – продолжала неистовствовать хозяйская дочь.

И тут, словно нарочно подгадав момент, во двор вошел Вьянчи.

Юншайла бросилась к нему:

– Иди сюда! Тут такое творится!..

И замолчала. Таким она отца еще не видела. Лицо Вьянчи было жалким, точно смятым. Из покрасневших глаз текли по щекам слезы.

Не обратив внимания ни на слова дочери, ни на ее вид, он поспешно подошел, взял девушку за руки:

– Доченька, горе-то, горе какое... Наша мама... нет больше мамы!

– Как – нет? – непонимающе отстранилась от него дочь. Взглянула в потухшие глаза и разом поверила. Вскрикнула, заголосила, запричитала.