Не отводя взгляда от его огромных зрачков, Юншайла медленно наклонилась.

И тут случилось страшное. Красивые губы расползлись в невероятном, нечеловеческом оскале. Лицо, превратившись в звериную морду, вытянулось навстречу девушке. Она ощутила жаркое дыхание хищника. Острые клыки лязгнули возле белой полной шеи, да так близко, что скользнули по коже.

Юншайла в смертельном ужасе шарахнулась прочь. Она уже теряла сознание, когда пришедшая в себя Нитха обрушила ей на голову кувшин с астахарским вином.

* * *

Юншайла медленно приходила в себя: глаза открылись раньше, чем проснулись память и способность разумно рассуждать. Несколько мгновений она тихо наслаждалась утренним ветерком, мягко овевавшим лицо, и приятным холодком от мокрой тряпки на лбу. Затем поняла, что сидит, прислонившись снаружи к стене коптильни, а с двух сторон над ней склонились Нургидан и Нитха.

Тут она вспомнила все и рванулась было прочь, но четыре руки бережно удержали ее.

– Легче, красавица, – заботливо произнес Нургидан. – Не надо так дергаться. У тебя, наверное, сотрясение мозга.

– Я... как... что?.. Почему?..

– Это же надо – так головой о камень удариться! Больно небось!

Зеленые глаза смотрели ласково, мягко.

– О камень? – вставая и сбрасывая с головы тряпку, вопросила Юншайла. – Я?!

– Ну да, – вмешалась Нитха и для убедительности указала носком сапожка на один из валунов, в изобилии валявшихся вокруг коптильни. – Вот об этот. Не знаю, куда ты, голубушка, бежала ночью с кувшином, но и голову крепко расшибла, и кувшин вдребезги. – В голосе Нитхи сквозь сочувствие просвечивало злорадство. – И все платье вином изгваздала!

Платье и впрямь благоухало дивным ароматом астахарских виноградников, гордости Наррабана.

Чуть пошатываясь, Юншайла устремила требовательный взгляд в лицо зеленоглазому Сыну Рода:

– Ты!.. Ты был связан! Я хотела тебя освободить, а она – в драку...

Добрая улыбка Нургидана превратилась в недоуменную, уголок рта печально дрогнул:

– Связан? Я? Ах, бедняжка! Тебе надо скорее лечь в постель. Хочешь, провожу?

Если силуранцы славятся упрямством, то эрнидийцы вполне могут с ними в этом поспорить.

– А ты, – обвиняюще указала Юншайла на Нитху, – его связала!

– Хорошо, хорошо, – сразу согласилась с ней девочка. – Связала. И на цепь посадила. И намордник надела. Ты только не волнуйся, ладно?