– Или принцесса, – покладисто кивнул Айрунги. – Но все равно Шепчущий для эрнидийского престола – просто сокровище. Такой верноподданный! Вот, скажем, зашла речь о жертвоприношениях. Про сынишку корзинщицы он даже не вспомнил, про ученика жреца упомянул вскользь. Зато как говорил о маленьком принце! Горячо! Заботливо! Нежно! Даже с гордостью! – И, глядя в потемневшие глаза Фагарша, закончил с восхитительной наивностью: – В его словах сквозило прямо-таки отцовское чувство!

– Вот уж не знаю, – тяжело выдохнул Фагарш, – в морду тебе закатить или...

– Мой господин гневается? – распахнул Айрунги чистые, честные глаза. – Это потому, что он не слышал речи Шепчущего! Нет-нет, я понимаю, государь был занят! Работал в библиотеке, запретил себя тревожить... Кстати, о библиотеке, не помню, говорил ли я, что случайно обнаружил из нее потайной выход? Ведет к кустам сирени, а дальше – садовый павильон, развалины беседки.

Фагарш взял себя в руки:

– Не говорил. Но я и сам знаю. Нашел еще мальчишкой. Тоже мне тайна!

– Да, государь упоминал, что в детстве был шустрым мальчиком. Может, он знает и другой потайной ход? Я его хочу засыпать, а то юный принц найдет и покалечится.

– Тот, что под корнями сосны? – В голосе короля звенел насмешливый вызов.

– Ну да. После свадьбы Лянчи... ну, говорили еще, что на рассвете Шепчущий благословлял молодых... так вот, тем утром я обнаружил в подземном переходе свежий отпечаток подошвы. Конечно, это наследил незримый Шепчущий! Интересный след – от мягкого сапога. Их на острове мало кто носит. Вещь не из дешевых... ну, скажем так: не бедняцкая. Сначала я на стражников грешил.

– А теперь?

– Теперь я так не думаю. – Айрунги оперся руками о подоконник, готовясь в любой миг перемахнуть через него. Лишь бы король не пришиб его сразу своим увесистым кулаком, а потом, когда пройдет первый приступ гнева, с Фагаршем можно будет побеседовать серьезно.

– Стало быть, не только во дворце, но и в саду каждый уголок облазил?

– Проверял, где детишкам опасно играть! А этот случай так хорошо запомнил потому, что на обратном пути вляпался в какую-то вонючую пакость. Еле отмылся, пришлось вылить на себя кувшин цветочной воды. Даже неловко было: благоухал, как клумба. Утешало лишь то, что я был не один такой ароматный: мой государь именно в этот день тоже соизволил прибегнуть к...

– Так! – резко прервал его Фагарш. – Не слишком ли шустрый наставник у моих детей?

– Наверное, да, – вздохнул Айрунги (а руки его напряглись на подоконнике). – Я и сам хотел просить государя найти для меня при дворе место, более соответствующее моим способностям и моей преданности.