— Тебе лучше пойти на свой пост, — сказал он Мирриме, в то время как дюжина могучих Властителей Рун устремилась к воротам замка, занимая свои места перед крепостным палом.

Боренсон сжал руку Мирримы, а она достала из кармана своей блузы красный шелковый шарф. Он был в точности такой же, как тот, что Боренсон повязал на свое копье, когда сражался с Главным Маршалом Скалбэйрном на турнире в замке Сильварреста неделю назад.

— Вот, — сказала она, повязав шарф ему на шею, — сохрани его для меня.

Затем она повернулась и быстро вошла в башню, исчезнув в темноте под аркой.

Боренсон соскользнул по лестнице и отправился на свой пост. Он не сводил глаз с башни замка до тех пор, пока не увидел движение в окне третьего яруса. Миррима высунула руку в окно и помахала ему, но он не мог видеть ее лица.

Боренсон был так занят разглядыванием разведчиков-опустошителей, что не заметил, как несколько человек заняли свои посты под бастионом на улице. Пара факелов была воткнута в грязь у потерны, и при их свете он заметил знакомое лицо — Капитана Темпеста из Лонгмота. Как и Боренсон, он был крепким воином, но не имел избытка даров. Третьим был Рыцарь Справедливости, сэр Гринсвар из Тума, у которого даров метаболизма было достаточно, чтобы обеспечить ему раннюю смерть. Еще два борца-победителя рядом с ним были одеты в золотые плащи Индопала. Их выдавал сильный акцент. Один был смуглый мужчина по имени Хамил Оватт, девятый сын Эмира Туулистана. Вторым был высокий чернокожий человек из Дейязза, воин из свирепого племени Тинту по имени Нгуйа Кинсагга.

Нгуйа внимательно посмотрел на Боренсона и прикрыл глаза в знак уважения, но вышел вперед маленького отряда.

— Я сражался с опустошителями в этих воротах неделю назад, — сказал Нгуйа. — Они не боятся человека, который бежит от них или стоит на месте. Но когда ты идешь на них, их сердца останавливаются.

Он изучил каждого из присутствующих, словно внимательный взгляд мог дать ему знание об их сущности, а затем мощным движением поднял свое копье и потряс им.

— Не изнуряйте себя, — предложил Боренсон обладателям многих даров. — Нас здесь пятеро. Если кто-то начнет уставать, пусть отступит и позволит другому наносить смертоносные удары.

Нгуйа понимающе кивнул, и люди заняли свои места.

С бастиона Боренсон ничего не мог видеть. Земля загудела, предупреждая о приближении орды опустошителей. Гул равномерно нарастал, и вскоре гри начали со свистом носиться над внутренним двором замка — знак, что опустошители уже здесь.

Боренсон почувствовал, как заколотилось сердце, и начал считать секунды между ударами. Ему хотелось бы вернуться на стену и посмотреть, что происходит.