Большую часть дня Алек обычно спал в комнате с задернутыми занавесками. Герцогиня в четко установленные часы отправляла ему подносы с изысканными кушаньями, и тогда Алек вставал и трапезничал. Вина Диана давала ему мало. По ночам он бродил по дому или, затворившись в библиотеке, читал взятые с полки наугад книги, кое-что записывал на бумаге, а потом ее рвал. Он нашел один из первых экземпляров запрещенной монографии «О законах природы» и дважды механически ее прочитал, не понимая ни слова. Ему очень хотелось все бросить и кинуться в Приречье, но его удерживало от этого шага лишь одно — осознание того, что Ричарда там нет.

Всякий раз, когда к Диане приходил лорд Феррис, ему так же отвечали, что герцогиня отсутствует. Однажды Феррис встретил ее на приеме, на который пришел специально, зная, что она там будет. Она показалась ему, как и прежде, обворожительной, но прежнее кокетство куда-то исчезло. В ее словах и выражении глаз больше не чувствовалось тонкого намека, ну а намеков самого Энтони герцогиня предпочитала не замечать. Ему хотелось накричать на нее, ударить, сомкнуть пальцы на тонкой, лебяжьей шее, но кругом были люди, и он не мог начинать ссору, не имея на то никакой очевидной для всех причины. Тонкие черты ее лица, чистая нежная кожа приводили Ферриса в бешенство, которого он не знал в то время, что они провели вместе. Он страстно желал провести руками по шелковой ткани, прикрывавшей ее грудь, обнять Диану за талию и привлечь легкую как пушинку женщину к себе. Сейчас он чувствовал себя как бедняк, наблюдающий сквозь ограду парка за веселящимися аристократами и ощущающий при этом беспомощность и печаль, от которой никак не избавиться. Он знал, какой проступок он совершил, но не понимал, как она о нем узнала. Впрочем, даже если она и не проведала об этом, он все равно не смог бы и дальше жить с ней, жертвуя своей независимостью. Вот уже три года он ходил у нее в подмастерьях. Она научила его любви и тонкостям политических игр. Именно благодаря ей он стал тем, кем сейчас являлся. Он сполна с ней расплатился, отстаивая ее интересы в Совете, покуда сама герцогиня спокойно сидела в своем особняке в центре города — очаровательная Диана, радушная хозяйка, которой все восхищаются и которая, как всем известно, совершенно не интересуется политикой.

Феррис силился вспомнить, как она избавилась от его предшественника. Она старалась хранить свои романы в тайне. В городе было полно ее друзей; возможно, некоторые из них, как и Феррис, некогда ходили у нее в ученичестве, но нашли в себе силы расстаться с ней более достойно. Энтони не сомневался, что на смену ему должен прийти Годвин. Чтобы от него избавиться, Феррис счел разумным помочь Горну совершить эту глупость с дуэлью. Если Энтони был прав, и Диана испытывала к Годвину интерес, значит, она также может злиться на Ферриса из-за молодого нобиля, хотя любая другая женщина, правда, не таких масштабов личности, была бы польщена его ревностью. Но опять же, как она обо всем узнала? Решила с ним поиграть? Не стоит ли обрушиться на нее с упреками? Или следует ждать, когда она в открытую даст ему отставку? Феррис пришел к выводу, что это, собственно, уже произошло, но причиной тому не Годвин, а этот ее молоденький родственничек, этот юный наглец с высокими скулами. Феррис заглянул в списки геральдической палаты, него глаза расширились. Лорда Дэвида и Диану действительно тесно связывали узы кровного родства. Однако, когда речь идет о герцогине, ни в чем нельзя быть уверенным.