— Великий Эрлик,— услышал он за спиной,— да кто же это?

Больше всего существо походило на вставшего на задние лапы Когра. По крайней мере, у него было такое же пупырчатое зеленовато-серое тело и такая же пасть, только чуть короче, два глаза и странная дыра во лбу. На миг он повернулся, словно специально для того, чтобы все увидели шипастый гребень, начинавшийся надо лбом и тянувшийся дальше вдоль всего позвоночника. Две пары невероятно мощных рук находились по бокам бочкообразного тела, а то, что поначалу казалось странной кожаной накидкой, было парой сильных крыльев. Мощные кривые ноги заканчивались копытами.

Монстр стоял, покачиваясь, видимо еще не придя в себя после долгого беспамятства, и медленным взглядом обводил собравшихся внизу людей, пока, наконец, взгляд его не остановился на Сурии. В тот же миг пасть его приоткрылась, и ярко-красный язык медленно облизал рот, покрывая губы липкой, тягучей слюной. Он был голоден, он был страшно голоден и совсем рядом увидел еду. Ужас, охвативший молодую колдунью, оказался столь велик, что переборол силу заклятия, и девушка пронзительно завизжала, едва не лишившись чувств.

— Сожри ее! Сожри! — восторженно взвыла колдунья.

Конан взглянул вниз и увидел, как, извиваясь от восторга, беснуется у подножия пирамиды мерзкая старуха, бездну лет назад породившая гнусного монстра.

Рогаза знала, что сын ее еще не пробудился окончательно. Око Затха — его магический глаз, его сердце — лежит тут, внизу. Лишь когда он займет свое место во лбу возрождающегося полубога, Затх обретет часть прежней мощи. Тогда дух его, Незримый, сможет беспрепятственно вернуться в свою обитель — вновь занять так давно и так неосмотрительно покинутое тело.

— Сожри обеих! — размахивая руками, визжала старая карга, и Конан бросился вперед, проклиная себя за то, что потерял столько времени.

Его друзья поняли это как сигнал к началу действий и рванулись следом. Лучники на стенах вовсю заработали, наполнив воздух тучей стрел, каждая из которых находила свою цель. Два отряда бросились к воротам. Остальные устремились за киммерийцем. Стража, не ожидавшая такого поворота, не успела даже сообразить, что случилось, как вся полегла под стрелами зуагиров, да и жрецы совсем ненамного пережили их. Лишь несколько человек успели прошмыгнуть в цитадель и укрыться за ее надежными стенами.

Киммериец добежал лишь до подножия пирамиды, а весь внутренний двор уже был усеян трупами. В живых оставалась лишь бесноватая старуха, ошеломленная столь внезапным нападением и теперь молча обводившая невесть откуда взявшихся врагов ненавидящим взглядом. То ли стрелы зуагиров не брали колдунью, то ли была она настолько омерзительна, что воины Таргана избегали даже смотреть на нее, предоставляя почетное право убить старую ведьму кому-то из своих товарищей, но была она жива, и это не предвещало ничего хорошего.