— Умри, сука!— прошипела Сурия и бросилась на соперницу, но чуть-чуть опоздала.

Отчаянно вскрикнув, Милла успела перехватить занесенную для удара руку, но не устояла на ногах, и, судорожно вцепившись друг в друга, обе повалились на площадку. Соперницы, как дикие кошки, визжа, царапаясь и кусаясь, катались по площадке, не отпуская друг друга. Наконец, Милле каким-то чудом удалось отпихнуть Сурию и вскочить на ноги. Но до спасения было еще далеко. Милла увидела, что стоит на самом краю площадки, а Сурия застыла напротив с зажатым в руке ножом. Как только колдунья поняла, что никуда ее соперница бежать не может, она зло усмехнулась. Лицо ее в странном светящемся полумраке исказилось и стало похожим на злую карнавальную маску. Сурия занесла над головой руку с кинжалом и злобно рассмеялась. Милле даже почудилось, что глаза ее светятся злобным зеленым огнем, и от ужаса, мгновенно охватившего ее, девушка вскрикнула и закрыла лицо руками, не в силах даже защищаться.

Она не услышала раздавшиеся рядом странные скребущие звуки, и лишь слабый вскрик заставил девушку отнять руки от лица. Сурия, беспорядочно размахивая правой рукой с зажатым в ней стилетом, тщетно пыталась оттолкнуть вцепившегося ей в горло Когра. Того самого вархана, которому Конан наказал стеречь ее перед уходом и которого она так боялась! Острая сталь вонзилась в мягкое подбрюшье зверя. Раз, другой, третий… Но и тогда ящер не разжал челюстей, а наоборот, зашипев, сжал их еще крепче и, вырвав гортань жертвы, упал на камни.

Сурия была еще жива. Она еще попыталась сжать в руке кинжал и броситься на Миллу, но силы покинули ее. Колдунья откинулась на стену пирамиды, схватившись рукой за изуродованное горло, и с ненавистью посмотрела на свою живую соперницу. Еще череез мгновение руки ее безвольно опустились вдоль тела, и она повалилась вниз по ступеням.

* * *

Внезапно раздавшийся топот копыт заставил Конана насторожиться. Он быстро разделался с очередным противником, отскочил в сторону, чтобы ненароком не угодить под случайныи клинок, и, быстро оглянувшись, всмотрелся в темноту. Звук был таким, словно отряд кавалерии галопом мчался из Сура-Зуда в Черный Замок, но, когда первые всадники показались в освещенном призрачным светом внутреннем дворе, он вздохнул с облегчением. Акаяма с десятком остававшихся в его распоряжении зуагиров привел полторы сотни коней — всех, что оставались в конюшне.

Киммериец посмотрел на вершину пирамиды, но никого там не увидел и удовлетворенно кивнул: значит, обе девушки успели уже спуститься вниз. Что ж, оно и к лучшему. Теперь надо уговорить Мэгила плюнуть на его безумную затею, и тогда утреннюю зарю они встречали бы в лагере зуагиров, далеко от этого проклятого всеми богами места. Взгляд его продолжал шарить вокруг. Наконец он увидел своего друга и похолодел…