Я был выведен из транса, а это был именно транс, внезапным шокирующим осознанием того, что данная молодая особа тоже пристально смотрит на меня, глаза в глаза, и мягким, но властным прикосновением к моему плечу. Я поднял глаза и увидел джентльмена с военной выправкой, который стоял у моего кресла и смотрел на меня со странной смесью любопытства и жалости на мужественном старом лице.

— Мы заметили, что вы сидите один, дружище, — произнес он глубоким голосом со странным акцентом. — Мы хотели бы знать, не составите ли вы нам компанию.

— С удовольствием, — ответил я, едва справляясь с заиканием и выдавливая доверчивую улыбку.

— Прекрасно, — сказал он. Я встал, и он подвел меня к двум дамам, которые смотрели на меня с доброжелательным видом.

— Я бригадный генерал Вассилос Константинидес, — сказал он с коротким поклоном. — Это баронесса фон Лихтербург, а это мадемуазель Дениз Шандрон.

Я представился, используя выдающееся имя, которое позаимствовал с целью обмануть закон, и мы перешли к приятной легкой беседе. Эти трое были старыми друзьями, которые часто приезжали в отель «в это время года», как они выразились.

В конце концов мы перенесли наш разговор в столовую, и, хотя он был исключительно интересным, я все больше внимания обращал на восхитительную близость абсолютно неотразимой мисс Шандрон.

К концу ужина я стал замечать определенную растерянность моих новых знакомых. Все чаще и чаще они кидали друг на друга смущенные взгляды, и участившиеся паузы в разговоре были окрашены задумчивой нерешительностью. Несомненно, в воздухе витал некий невысказанный вопрос.

— Не могу вам сказать, насколько мне было приятно с вами побеседовать, — сказал я. — Очень надеюсь, что мы продолжим беседу, возможно, даже завтра вечером, но я должен признаться, что долгое путешествие было весьма утомительным. Прошу меня извинить, мне грустно с вами расставаться, но с моей стороны будет разумно лечь сегодня пораньше.

Всеобщее облегчение, читавшееся в их вежливых сожалениях, недвусмысленно дало мне понять, что я поступил правильно. Все они испытывали мучительные колебания, не будучи в состоянии переступить через них и принять определенное решение.

Мой уход был воспринят с благодарностью, и меня заверили, что мы непременно соберемся в салоне завтра вечером.

Я позавтракал в номере, сидя у французского окна, выходящего на маленькую веранду. Во время курортного сезона окна открывались, впуская нагретый солнцем морской бриз, но я предпочитал держать их закрытыми, чтобы защититься от осенней прохлады.