— Очень важно помнить, что, определившись с тем, на что вы играете, вы рискуете именно это проиграть, — сказала баронесса, и, когда она повернулась ко мне, я увидел в каждом зрачке ее глаз отражение полной луны. — Именно это рискуете проиграть, — повторила она.

Когда я признался, что не вполне улавливаю смысл ее слов, она издала короткий нервный смешок.

— Вы поймете, когда увидите других посетителей, входящих и выходящих, — сказала она. — Это зрелище многое прояснит для вас.

— А сейчас вам как раз предоставляется эта возможность, — сказал генерал. — Поскольку мы наконец прибыли.

Я увидел светлое здание, выраставшее перед нами по мере того, как «Бентли» скользил по закругленной дорожке, а затем резко остановился перед рядом высоких дверей с резным стеклом, через которые струился яркий свет. В тот самый момент, когда шофер Суини открыл перед нами дверцы лимузина, швейцары в пурпурной униформе, плотно затканной золотым шитьем, распахнули две центральные двери казино так, чтобы немедленно впустить нас в помещение, и я сумел лишь весьма бегло осмотреть фасад здания.

Оно было облицовано светлым мрамором, отполированным до блеска, и на каждом его дюйме было вырезано сложное переплетение нептунов и русалок, плывущих сквозь водоросли, усыпанные ракушками и извивающимися морскими коньками и угрями. Очевидно, назначением этого аляповатого декора было создать атмосферу праздника, превратить здание в род архитектурного свадебного торта, но в свете холодной осенней луны под порывами соленого морского ветра это больше напоминало кладбищенское искусство и вызвало у меня ассоциации с мрачным, хотя и пышным склепом.

Интерьер тоже был представлен буйством рококо, здесь преобладали лепные нимфы и сатиры, покрытые толстым слоем позолоты, потускневшей и потемневшей от времени. Они скакали и изгибались вокруг бесчисленных настенных росписей: разнообразные языческие божества, написанные когда-то яркими масляными красками тоже давно потускнели и растрескались. Все эти древние боги стояли на цыпочках, едва касаясь ногами осыпающихся лепных облаков, и глядели вниз на играющих смертных. Меня поразили их улыбки, одновременно зловещие и презрительные.

Высокий, невероятно тонкий человек в белом галстуке и фраке скользнул к нам и оттер в сторону угодливых швейцаров, взяв под свою личную опеку генерала и баронессу, которые, очевидно, были старыми и высокочтимыми клиентами казино. Я был представлен и тотчас окружен тем же особым почтением. Нас провели через анфиладу внешних комнат, заполненных игроками; далеко не все игры, которые здесь велись, были мне известны.