Я подался вперед, едва не приложившись лбом о решетку.

– Ты хочешь сказать… – ошеломленно начал я.

– Сначала спросить. Ты всегда брил голову наголо?

– Да, несколько лет уже, а что?

– Пока ничего. Ты говорил, что помнишь, как тебе словно клещами сдавливало голову. Тогда, на курганах. Что это были за клещи?

Я не знал, зачем Гном это спрашивает, но чувствовал, что от моего ответа будет зависеть многое, если не всё.

– Это были не клещи, – выудил я из памяти, наконец. – Это было нечто другое, мягкое. Нет, скорее эластичное, как резина.

– Я так и думал, – жестко сказал Гном. – Но была это вовсе не резина, а кусок шкуры с выйной части дохлого верблюда.

Следствие

Выдержка из протокола допроса гражданина Гущина Дмитрия Олеговича, свидетеля по делу о преступлении, предусмотренном статьей 105 УК Российской Федерации, часть 1 (предумышленное убийство).

С.: Вы сказали, что у вас есть особая версия. Слушаю вас.

Г.: Это не версия. Я знаю, как всё произошло. Существует древняя казахская легенда, о ней писал Чингиз Айтматов в книге «Буранный полустанок». Провинившегося человека подвергают наказанию – ему надевают на шею ярмо, а на обритую голову натягивают шири – кусок верблюжьей шкуры. Потом бросают человека на солнцепеке. Шири съеживается, причиняя страдания и деформируя память. По прошествии нескольких дней наказуемый превращается в существо, которое называют манкуртом – рабом того, кто подверг его пытке. Манкурт помнит лишь то, что велит ему помнить хозяин. И напрочь забывает всё остальное, в частности, саму пытку.

С.: У вас богатая фантазия, Гущин. Больше вас не задерживаю.

Г.: Подождите. Просто допустите, что в Шиликтинской долине Мурзамуратов оглушил Лиогинского и подверг его пытке. Сделал из него манкурта, полностью подчиненного своей воле. На раскопе Кипчак отдает манкурту приказ убить нас. Тот справляется лишь наполовину, одной из жертв удается бежать. Мурзамуратов же возвратился, зарыл шурф и сровнял его с землей. Вывел из строя металлоискатель: теперь клад долго не удастся обнаружить, если удастся вообще. А возможно, с помощью манкурта Мурзамуратов изъял клад и перепрятал. Так или иначе, закончив дело, он вернулся в Тараз и дал показания в местных органах.

С.: Ничего более нелепого я не слыхал. И зачем же, по-вашему, ему это было нужно?

Гном

Я не знаю зачем. Не знаю. Но думаю, что этот казахский парень с заносчивым надменным лицом и скупыми плавными жестами был хранителем. Потомственным, так же, как его предки. Они охраняли древние могилы от таких, как мы. По их понятиям, мы были святотатцами, заслуживающими ритуальной смерти. Или порабощения, как ЧК.