Я говорил и с тем и с другим, показывал мобильный, но помочь мне не смог никто. Лишь кто-то из случайных знакомых посоветовал забросить телефон подальше.

Этим я и собирался заняться.

…Ровно на середине пути – до песчаной пустоши я еще не доехал – мотор заглох. Выдав облако пара, радиатор закипел. Может, на машине изначально и имелся какой-то индикатор температуры, но смена хозяев не прошла бесследно – меня ничто не предупредило о грядущей беде.

В машине оказалось граммов сто воды – степлившейся в пластиковой бутылке, которую я взял в дорогу. Еще в багажнике до последнего времени лежала пластиковая канистра с водой. Но у дома дехканина я выложил ее из багажника собственноручно, дабы она не мешала впихнуть в багажник еще один мешок с табаком. Казалось, до города меньше двух часов езды при самом дурном раскладе. Можно жажду и перетерпеть.

Ерунда, думал я сначала. Сейчас двигатель остынет, и на самой малой скорости я как-то докачу до города. Но нет: едва я заводил мотор, хитрая электроника, узнав как-то, что охлаждение отсутствует, тут же его отрубала.

Спутник указывал мои координаты с точностью до нескольких метров. Мне стоило подать сигнал о бедствии, но мобильный здесь не ловил. Я поднялся на ближайший высокий холм – ровно с тем же результатом. Теперь уже вне зоны доступа был я.

В одном журнале я читал, что вызывать службу спасения можно через любого оператора, даже с телефона без сим-карты. В телефоне я отключил автоматический поиск сети, запустил ручной. Пусто.

С час я провел сидя на холме, на солнцепеке, ожидая, что увижу кого-то. Здесь, наверное, множество людей, пастухи пасут овец, имеются какие-то стойбища. Может, до них пара километров – но только в какую сторону?..

Пятьдесят километров – ерунда, час езды на машине даже на очень небольшой скорости. Это же расстояние – погибель для человека на своих двоих.

Это был необитаемый остров, личный полюс одиночества.

Со всеми своими гаджетами я словно провалился в средневековье. И сейчас из степи явится хан и уведет меня в полон…

Что я знал о смерти, кроме похорон относительно посторонних людей, на которых я бывал?.. Мои родители хоть и неотвратимо старели, но здравствовали. Бабушки и дедушки отходили в мир иной далеко от меня, уже изрядно отвыкшего от них. Одна моя бабушка, к которой я ездил в гости на Украину, часто брала меня на похороны своих друзей и подруг. На украинский язык слово «хоронить» переводилось «ховаты». «Прятать» переводилось так же. И долго я думал, что умершие люди не уходят в землю, а их относят на поросшее деревьями и кустами кладбище, где они просто прячутся от нас.