Лейка не был скован законами и корпоративными ограничениями, мог себе позволить показывать происходящее без купюр и цензуры, и его репортаж взорвал сеть.

– Знаете, как действует kamataYan? – спросил Фрэнк, когда дрон только подлетал к городу и зрители против воли залюбовались красивой панорамой. – Люди начинают чихать, подкашливать – у них першит в горле, затем поднимается температура и немного ломит суставы. Проклятый вирус маскируется под простуду, и люди пьют лекарства. Которые им не помогут… На следующий день признаки простуды исчезают, горло перестает болеть, температуры нет. Несколько часов люди испытывают прилив сил и напрочь забывают, что совсем недавно плохо себя чувствовали. Мы хорошо умеем забывать плохое…

Дроны добрались до Кейптауна с потерями: военные атаковали их электронное оборудование, заставляя идти на вынужденную посадку, но защита четырех машин выдержала удар импульсов, и сейчас дроны начали транслировать честное видео с улиц. Тон Лейки стал жестким.

– Я не знаю, как долго продлится репортаж, но сделаю все, чтобы вы увидели как можно больше. Я, как и вы, хочу знать… О боже!

Дрон завис над небольшой площадью и навел камеру на высокого мужчину, одетого в одни только джинсы, на мужчину с болезненно-белой кожей, черными глазами, черными ногтями и черным автоматом в руках. Он стоял посередине площади и стрелял. Ни в кого и никуда – его руки дрожали, автомат ходил ходуном, пули летели то в небо, то в стены, то в брошенные машины, то в окна. Мужчина просто стрелял, что-то крича, но что именно, разобрать было невозможно. Из его глаз катились крупные слезы.

– На него не обращают внимания, – прошептал Фрэнк. – Не пытаются остановить. Все спрятались… и продолжили заниматься своими делами.

Магазин опустел, мужчина бросил автомат, сел на асфальт и заплакал. А затем зашелся в кашле, выхаркивая отравленную кровь, сжал руками голову и завыл. Дрон подлетел к машине, возле которой сидел стрелок, направил объектив в салон, и зрители увидели лежащую на заднем сиденье беременную женщину.

Мертвую.

А в двух кварталах к северу обнаружилось действующее капище. Какому именно богу приносились жертвы, Лейка разобрать не смог, зато хорошо разглядел жреца – мускулистого мужчину, голову которого скрывала уродливая маска. К нему подводили обреченных – мужчин, женщин, детей, больных и без признаков заразы… подводили одного за другим, едва ли не каждую минуту, и жрец мечом рубил им головы. И бросал тела к основанию истукана.

Эта площадь была красной от крови.

В домах Кейптауна кричали от горя, боли и насилия. Те машины, которые могли ездить, гоняли по городу на огромной скорости, сбивая неосторожных прохожих, – а некоторые сами бросались под колеса. То и дело вспыхивали перестрелки: люди обычные стреляли в людей с белой кожей; люди с белой кожей стреляли во всех. И еще дроны постоянно натыкались на корявые надписи: