* * *
– Есть города, которые принято любить и говорить о них с восторженным придыханием. Они известны едва ли не каждому, и орки всего мира стремятся попасть в них, чтобы после, вернувшись в родные пещеры, с гордостью поведать сородичам о необыкновенном путешествии. Любовь к этим городам напоминает симптом сифилиса: раз любишь, значит, он есть. Нет ничего проще, чем сказать: «Я люблю Париж». Признаться в любви к Парижу – это красиво, это все понимают, это тема для вдумчивого общения. Произнеси: «Я люблю Париж», и соседние орки немедленно поддержат разговор скудными географическими познаниями: Эйфелева башня, веселый «Moulin Rouge», «Ах, я в восторге от навеваемого им ощущения романтической влюбленности и готова до утра бродить по его бульварам, ах…». Еще можно признаться в любви к Нью-Йорку, Большому Яблоку нашей несчастной планеты, – окружающие мгновенно поймут, что вы знаете толк в жизни, а если хотите произвести впечатление солидного, перспективного, уверенного в себе орка – выразите верноподданные чувства Лондону. Преклонитесь пред столицей империи, над которой никогда не заходило Солнце. Восхититесь великим городом, в который столетиями стекалось все золото мира. Продемонстрируйте стиль. Насмешите меня, потому что я терпеть не могу Лондон. Во-первых, из-за дурацкой манеры приделывать руль с неправильной стороны. Когда я впервые оказался в британской столице, я сошел на мостовую и посмотрел налево. Налево, мать вашу, орки! А надо было направо! Дурацкая привычка обошлась мне в сломанную руку, и с тех пор я недолюбливаю это древнее римское поселение. Во-вторых…
Орк поднял голову и посмотрел в объектив камеры.
Он всегда начинал выступления так: сидя и глядя в пол. И лишь после вступления начинал обращаться к бесчисленной публике, к миллиардам людей, которые смотрели на него со страхом и ненавистью.
Что же касается декораций, они тоже оставались неизменными: черная студия и стена с небрежной белой надписью:
kamataYan
kamataYan
kamataYan