– Я слишком мало тебя знаю, – попыталась пошутить Беатрис.

– И сейчас, и завтра, и через сто лет ничего не изменится: что бы ни случилось, я не стану тебе лгать.

– Через сто лет?

– Мы ведь собирались жить вечно, – напомнил Орк.

Беатрис рассмеялась, потянулась и крепко поцеловала его в губы. Потом прижалась щекой к его щеке, закрыла глаза и прошептала:

– Когда я услышала Орка, то подумала, что заразилась. Ведь все совпало: мне стало плохо, он сказал, что Лондон ждут неприятности. У меня появилось чувство… Нет! Я подумала… я сразу подумала, что не хочу ждать смерти от этого мерзкого kamataYan, не хочу! Лучше убить себя.

– Ты смелая.

– В том, что испугалась?

– В том, что не хочешь поддаваться террористу, – объяснил мужчина. – Смелая и гордая.

– Спасибо.

– Я в тебе не ошибся.

– Искал смелую и гордую?

– Искал тебя.

– Зачем ты искал меня? – спросила Беатрис, мечтая оставаться в объятиях возлюбленного вечно.

– Я предчувствовал, что нас ждет эпохальное событие, и не ошибся. – Орк кивнул на окно. – Мы смотрим не на погром, а на историю.

– История заканчивается на наших глазах.

– Как бы нам ни хотелось считать себя единственными и неповторимыми, мы всего лишь песчинки на ветру времени. Ветер подхватывает нас, какое-то время несет, одних поднимая выше, других прижимая к земле, а затем, наигравшись, бросает, чтобы подхватить следующую пыль.

– А мы?

– Мы остаемся там, где заканчивается наше время.

– Мы умираем.