— Подержите Альгамбру, будьте так любезны!
— С превеликим удовольствием!
Уолтер окутал картёжника своими нитями.
— А теперь ты будешь говорить, — зловеще сказала я, скаля клыки. Откуда они у меня взялись, я как-то не подумала.
— А если не буду?
Оу… У Тубалькаина чрезвычайно плачевная ситуация, а он ещё и дерзит? Начинаю уважать гадёныша.
— Будешь, — ухмыльнулась я во все зубы. От вида зубов акулы Альгамбре стало жутко, — как миленький будешь.
Тубалькаин сглотнул. Подумал о чём-то. Что-то просчитал. Ещё раз покосился на мои зубы. Оглядел каждый коготь длиной в полметра. Прикинул, как я буду медленно отрезать от него по кусочку тела за молчание. Прикинул, что это будет ОЧЕНЬ больно. И затараторил:
— Этот солдат застрял в собственных воспоминаниях. Ему оттуда не выбраться, только если в рай или в ад. Умереть, в общем. Наша база прямо под нами! Сдвиньте вон тот валун!
Я покосилась на упомянутый валун. Андерсон принялся его сдвигать.
— Ну? — с надеждой спросил Тубалькаин, — Я ведь буду избавлен от медленной и мучительной смерти?
— Конечно, будешь, — обворожительно улыбнулась я и одним рывком вырвала из его груди сердце, — взамен тебе будет быстро и удобно.
Хрипнув в последний раз, картёжник мешком свалился на землю. А я, вытерев когти о шорты, покосилась на открывшийся под камнем туннель.
Что там говорил Себастьян? Сколько времени может уйти на моё полноценное пробуждение? Месяцы? Года? Чувствую, что столько времени мне не понадобится.
Ах, как же хорошо, что я — создание ночи! Око за око, зуб за зуб, кровь за кровь!
Я — ДЕМОН!
И, оскалившись, я кинулась вниз по туннелю.
64
64