— Госпожа, предоставьте Шредингера мне, — сказал я, натягивая перчатки, — ведь он может быть везде и нигде, а значит — представляет для вас опасность.

— Хорошо, — ответила госпожа и кинулась на помощь Серас. Я же, сверкнув глазами (ну не удержался…), повернулся к коту.

— Т-ты кто такой? — заикаясь, спросил Шредингер.

— А это так важно? — прошептал я ему на ухо, перемещаясь за его спину. Котяра вздрогнул, но не повернулся.

КОТ! Он же кот! Котик… Так, мне нужно собраться! Нельзя думать о нём так!

— Знаешь, я так голоден, — таким же тоном сказал я коту, крепко подхватывая его под локти, — ты не утолишь мой голод?

Мне так надоело поглощать гнилые души упырей… Не еда, а хрень какая-то…

Кот что-то прошептал и обречённо зажмурился. Я не всё расслышал, только что-то насчёт того, что я могу быть опасней Алукарда… Да, я опасней, намного, но прямо сейчас это не играет никакой роли…

Развернув котяру лицом к себе, я впился губами в его сонную артерию. Губами, а не зубами. Хм, смахивает на вампиризм. Но так тоже можно высосать душу…

Выпив Шредингера без остатка, я довольно облизнулся. А его душа оказалась на удивление хороша! Но всё же не так, как душа госпожи.

Что за…

Тело Шредингера рассыпалось у меня в руках. Почему? Я же не протыкал его серебром. Что это тако…

Тело пронзило волной боли. Не столь сильной, сколь неожиданной. Захрипев, я упал на землю. Да что же это за существо было?!

В мутнеющем поле зрения я заметил бегущую ко мне госпожу, которая что-то кричала… Громко кричала, надрывая горло до крови… Но что, я уже не слышал…

* * *

Снаружи холодно, а внутри пусто. В голове нет ничего, кроме этих мыслей. Я не могу вспомнить, что было до этого. Так темно, что я даже не понимаю, открыты у меня глаза или нет. Что-то липкое обволакивает тело, становится тяжело дышать… Это что, смерть? Она такая?

Резкая вспышка света ослепила меня, и, когда зрение вернулось, я понял, что стою на огромном старом кладбище. Я видел себя и его. Он мучил меня, смеялся. А мне было всё равно. Всё потеряло смысл, и казалось, что навсегда. Мальчик и демон из глубин ада. После этого был только дворецкий Себастьян Михаэлис, но я не сдался, ни пятьдесят лет назад, ни сто, когда вроде уже ничего не могло спасти. Или, может, я тогда сдался, стараясь подарить себе вечное забвение. Я так и не определился. Но, так или иначе, это был мой собственный выбор, и ничто его уже не изменит. Он опять смеётся, а я тайком утираю слезу…

Отворачиваюсь от ненавистного зрелища. И перед моими глазами предстаёт уже другая картина. Огромный крест на стене, господин и его ручное чудовище на коленях, клянущееся ему в вечной верности. Но изображение дрогнуло, и вот уже вместо креста — развалины, на них трупы упырей и вампиров. На месте остался монстр, но только не господин уже стоял перед ним, а госпожа. Аня!