Двое мужчин молча переглянулись и направились к двери. Похоже, они хотели еще поразглагольствовать насчет всей этой чуши, но, взглянув на Бетси, передумали.

Бетси сказала, что присмотрит за Бобби, пока я буду писать заявление. Я понимала, что уже слишком поздно беспокоиться о том, что она узнает все о Рубене. Чуть позднее в тот же день меня навестил лично комиссар полиции. Он сказал, что мне следовало бы подумать о круглосуточной охране, может быть, нанять частного телохранителя, но я не хотела посторонних людей в своем доме.

Когда я закончила общаться с полицейским, то сразу поняла, что Бетси заметила перемены в Рубене и хотела бы поговорить об этом. У меня не было другого выхода, как все ей рассказать. Так что кого мне винить в случившемся, как не себя?

Соседка Лилиан Смолл, Бетси Кац, согласилась поговорить со мной в конце июня.

Соседка Лилиан Смолл, Бетси Кац, согласилась поговорить со мной в конце июня.

Что меня больше всего расстраивает, так это то, что я же все время была осторожна со всеми этими репортерами. Эти газетчики… Они могут быть умными и очень изобретательными в своем вынюхивании. Звонят мне, задают всякие наводящие вопросы, как будто я вчера родилась и не вижу все их хитрости насквозь.

— Миссис Кац, — говорили они, — а это правда, что Бобби ведет себя немного странно?

— Это вы ведете себя странно, — отвечала я им. — Не хлопотно быть такими тупыми?

Если бы не Бобби, даже не знаю, смогла бы Лили найти в себе силы продолжать жить после смерти Лори. Лори была славной девочкой, с претензией на тонкую художественную натуру, конечно, но все же она была хорошей дочерью. Не знаю, смогла бы я двигаться дальше с такой раной в сердце. А Бобби! Какой очаровательный ребенок! Никогда не было никаких сложностей с тем, чтобы оторвать его от рук Лили. Он приходил ко мне в кухню, помогал готовить печенье и вообще вел себя непринужденно, как будто был членом моей семьи. Иногда мы с ним усаживались перед телевизором и вместе смотрели викторину «Своя игра». Он был хорошей компанией, славный мальчик, жизнерадостный, всегда с улыбкой на лице. Я переживала, что он мало общается с другими детьми. Ну какому ребенку хочется проводить свободное время с пожилыми дамами? Но его это, похоже, не волновало. Я много раз говорила Лили, что семья раввина Тоба открыла хорошую еврейскую школу в Бедфорд-Стайвесант, однако она даже слышать об этом не хотела. Но разве я могу осуждать ее за то, что она хотела держать его поближе к себе? Бог не дал мне детей, и, когда мой муж Бен умер от рака — в сентябре будет уже десять лет, — для меня это стало как удар ножом в сердце. Лили и так уже слишком много потеряла. Сначала Рубена, потом дочь.