Я чувствовала, что Лили старается что-то скрыть от меня, но сама бы в жизни не догадалась, что именно она утаивала. Лили врать не умела, она была для меня открытой книгой. Я не давила, чтобы она мне все рассказала, потому что решила, что в конце концов она сама придет и все выложит. Если ее попросить, она отдаст последнюю рубашку. К тому же она видела меня в тяжелые времена, когда я поскользнулась на льду в Проспект-парк и сломала запястье, после чего пришлось идти к Бет Израэль на рентген. Буквально сразу после переезда к нам она стала мне как сестра. Рубен — это другая история; он мог быть раздражительным, но в итоге мы привыкли друг к другу. До болезни он всегда сидел, уткнувшись в книгу. А когда у него проявились первые симптомы слабоумия, куда Лили пошла в первую очередь? Ко мне. И это случилось еще до того, как она рассказала об этом остальным родственникам. Даже до того, как об этом узнала Лори.

В тот день я убирала в кухне, когда услышала крики Лили. Первой моей мыслью было, что что-то случилось с Рубеном. Я сразу же побежала в их квартиру. Когда я увидела этих странных мужчин с глазами фанатиков и в одинаковых костюмах, которые отирались у двери, то тут же вернулась к себе и вызвала полицию. Я поняла, кто они такие. Откуда? После того как эти фанатики начали шататься по нашему району, я могла узнать любого из них за километр. Даже тогда, когда они, считая себя большими умниками, переодевались в бизнесменов. Эти оказались сообразительными и смылись до приезда копов. Пока Лили делала заявление, я вошла в квартиру присмотреть за Бобби и Рубеном.

— Здравствуйте, Бетси, — сказал Бобби. — Мы с По-По смотрим «Отсюда — в вечность». Это старый фильм, где все раскрашено только в белый и черный цвет.

И тут Рубен очень отчетливо сказал:

— Старые фильмы самые лучшие.

И как, вы думаете, я на это отреагировала? Я чуть из собственной кожи не выскочила от неожиданности.

— Что ты сказал, Рубен?

— Я сказал, что сейчас уже не делают такое кино, как раньше. Ты что, плохо слышишь, Бетси?

Мне нужно было сесть. Я помогала Лили ухаживать за Рубеном с того момента, как Бобби выписали из больницы, и за все это время не слышала от него ни единого связного слова.

Вернулась Лили и сразу же поняла, что я все знаю. Мы с ней пошли в кухню, и она налила нам бренди. Потом все мне объяснила. Что ни с того ни с сего однажды вечером Рубен вдруг взял и заговорил.

— Чудеса какие-то, — сказала я.

Когда я вернулась к себе, то никак не могла успокоиться. Мне нужно было с кем-то поговорить. Я попыталась позвонить раввину Тоба, но его не было дома, а мне, тем не менее, нужно было облегчить душу. Поэтому я позвонила своей невестке. Племянник ее лучшей подруги, Элиот, хороший парень, — по крайней мере, тогда я так думала! — был доктором, и она сказала, что мне следовало бы побеседовать с ним. Я просто пыталась помочь. Я думала, что смогу получить для Лили мнение о случившемся еще одного компетентного человека.