Рене Толедано.

В этот момент у него ощущение, что он находится снаружи и впервые видит эти два слова.

Он проводит ладонью по лицу, трогает подбородок, губы, нос, щеки, лоб, пытается поточнее вспомнить форму своего лица. Нюхает свои подмышки.

Вот как пахнет это тело.

Он встает и открывает окно, чтобы впустить в комнату свет и свежий воздух. Дождь перестал, небо очистилось. Он подходит к кровати Опал и смотрит, как она спит.

А это Опал. Опал Этчегоен.

Такое впечатление, что я знаю ее очень давно. Откуда это чувство дежавю? Раньше я никогда ее не встречал. Разве что мы были знакомы в какой-то прошлой жизни.

Можно ли вот так вспоминать лица из прошлого, как было с тем учеником, который меня раздражал? Если да, то не способность ли это узнавать дух, воплотившийся в другом теле?

Этот вопрос представляется ему сейчас определяющим, но еще больше, чем ответить на него, ему хочется позавтракать. Это поможет переварить вчерашние эмоции и набраться сил для предстоящих боев.

Он подходит к зеркалу.

Каждая жизнь – результат желания, формулируемого как реакция на прежний отрицательный опыт. Компенсация или попытка улучшить свою траекторию.

Это как в игре «Властелин разума», где нужно угадать комбинацию цветных фишек: для каждого нового существования делается вывод о том, что из не сделанного в предыдущем нужно сделать. Получается, что ты по-другому переставляешь одни и те же фишки.

Он предполагает, что в своей 110-й жизни, той, что была перед жизнью камбоджийца Фируна, думал, должно быть, что мистическая духовность монахов представляет больше всего возможностей для развития. В 108-й жизни, той, что была перед жизнью солдата Ипполита, он, видимо, воображал, что лучше всего быть отважным красавцем.