Побеждать ему помогала одна мысль: «Главное – осознать бесконечность времени между моментом, когда противник принял решения нанести удар, и моментом самого удара».

В этом заключалась сила Ямамото: он умел усилием духа погружаться в мир с замедленным течением времени и при этом молниеносно думать и действовать. Обладание этим даром обеспечивало ему невиданную стремительность.

Даймё в нем души не чаял. Это он прозвал Ямамото Черным Скорпионом за скорость его смертельного укуса.

Живя во дворце господина, Ямамото только и делал, что повиновался. Больше всего он ценил возможность ничего не решать самому. Счастье в подчинении. Когда даймё приказывал ему убивать, он убивал, не задавая себе никаких вопросов, не испытывая боли от необходимости решать, а значит, не рискуя ошибиться.

Ямамото убивал быстро и чисто, гибко и грациозно. Это был эстет умерщвления. Наивысшим удовольствием для него был выбор правильного оружия для каждой ситуации в бою. Городские лавки предлагали холодное оружие, которое можно было пробовать на заднем дворе на приговоренных к смерти, закованных в цепи.

В перерывах между заданиями Ямамото проводил время за упражнениями с мечом, а также киайдо, стрельбой из лука и тренировками с сорока другими видами оружия, в том числе ножами и прочими острыми предметами, а также порошками, которые бросали противнику в лицо для раздражения глаз. Он также совершенствовался в кобудо, крестьянском боевом искусстве, состоявшем в превращении в оружие предметов повседневного обихода.

С женщинами он встречался редко (обычно ограничивался изнасилованиями по приказу даймё, чтобы унизить врагов или непокорных вассалов). Услады плоти – еду, любовь, веселье, отдых – он считал низменными. Его влекла только война и все более искусное умерщвление врагов.

Он не боялся поражения, плена, пытки, смерти. Он бахвалился тем, что ему нипочем боль, холод, усталость. Он окунался в ледяную воду горных потоков и мог по много дней обходиться без еды и без сна.

Но кое-чего он все же побаивался: призраков своих жертв. Чтобы они не донимали его, он всегда убивал с уважением. Он никогда не забывал поблагодарить убитого за бой и наскоро помолиться за него, чтобы душа сразу вознеслась к свету.

Поэтому, проткнув своего первого самурая копьем сзади, он никогда больше не убивал так, чтобы потом было стыдно. Из осторожности он время от времени приносил жертву, лань или пленного, духам поверженных врагов, желая их задобрить.

Несмотря на строгое следование мира самураев своему кодексу, в нем не обходилось без перемен: например, коллекционирование голов, которые вешали себе на пояс, сменилось ожерельями из носов. Они не меньше смердели, зато не так мешали двигаться.