– Сейчас не время заниматься самоуничижением. Ты награжден за героизм. Ты настоящий герой!

– Я – герой? Ну нет! Все это не доставляет мне никакого удовольствия. Моя мечта – мир и покой.

– Ты – кошмар бошей!

– После войны я решил учиться на художника. Мое призвание – живопись.

Нельзя говорить об уготованном ему печальном конце.

– В общем, отказываешься?

– Отказываюсь.

– Я позволяю себе настаивать.

– Я все равно отвечаю «нет».

– Пожалуйста!

– Сказано, нет.

Проклятие, я преувеличивал свое влияние на моих предшественников. Оказывается, они могут мне отказывать. Придется это учесть.

– Прости, Рене, поверь, так будет лучше. Я знаю свои возможности. Я прикинул, что тут можно было бы сделать. Целая тюрьма в чужой стране, освобождение других заключенных, когда ты даже не знаешь, где они сидят? Мне жаль, но здесь нужен гораздо более свирепый и опытный воин. Настоящий убийца, а не заурядный военнослужащий. Человек, которому доставляет удовольствие пускать в ход оружие, любитель повоевать, поклонник насилия. Человек старше, мудрее, решительнее меня.

Он прав. Ипполиту суждено погибнуть от руки простого немецкого солдата, это о чем-то говорит. Я не могу позволить себе рисковать. Только не здесь, вдали от Франции, когда я несу ответственность за тех, кто мне доверился.

Рене уходит, минует дверь и в коридоре формулирует новое пожелание: «Хочу попасть к своему самому стремительному, самому быстрому, с наибольшим самообладанием “я”. К такому, который смог бы вызволить из этой тюрьмы меня и моих друзей. Мне нужен убийца».

Он несколько раз повторяет свой запрос. Наконец загорается цифра над одной из дверей: 71.

Надо же, дверь перед Шанти.