– Не пойдет, – подает голос Сериз.

Все поворачиваются к ней.

– Мы хотим нести истину, а сами уподобляемся лжецам. В интернете пруд пруди сайтов о теориях заговора, они тоже называют себя правдивыми, а на поверку распространяют еще более грубую ложь.

…Мой папаша от таких без ума.

– Все потому, что мы разоблачаем отжившую систему в вышедшей из моды манере, – объясняет Сериз.

– Она права, каждый воображает, что уж он-то, в отличие от всех прочих, завзятых лгунов, знает правду, – поддерживает ее Николя. – Мы предстаем хвастунами, якобы несущими истину, в отличие от остальных хвастунов. Получается, что наш сайт предлагает субъективный взгляд, один среди массы других. У нас нет неопровержимых доказательств нашей правоты.

С Николя невозможно спорить.

– Как же быть? Опустить руки и отказаться от идеи предъявить миру свою версию истории? – огорченно спрашивает Рене.

– Начнем с правды о том, что мы знаем лучше, тогда как слушатели этого практически не знают, – вносит предложение Сериз.

– Например?

– Давайте расскажем о себе. О том, как мы черпаем наши знания в регрессивном гипнозе, – предлагает молодая брюнетка.

– Я на двести процентов за! – воодушевляется Опал. – Только надо быть готовыми к тому, что нас примут за чокнутых.

– Сериз права. Мы не будем выглядеть учеными, мы превратимся в любителей истории, применяющих новое средство проникновения в затерянные уголки прошлого, – говорит Элоди.

На дерево напротив карабкаются две обезьянки. Вытягивая шеи, они разглядывают людей.

– Рассказать о регрессивном гипнозе? – с сомнением произносит Готье.

– Оригинальность еще никому не вредила, – говорит Элоди. – Выпуск «Мнемозины» о Людовиках был составлен по известным историческим документам. Его оригинальность сводилась к особенностям отбора этих документов. Другой историк может интерпретировать их наоборот, отобрав другие тесты. Всегда останется сомнение, подозрение в предвзятости. А ты представь, Рене, какой стала бы твоя рубрика, если бы…

Для пущего интереса Элоди делает паузу.

– Договаривай! – требует Готье.

– Представьте, если бы Рене мог рассказать о повседневной жизни в Версале в пикантных подробностях, которых не найти ни в одной книге!