– Пухленькая? – усмехнулась Татьяна.

– Ну… Не то чтобы… С щечками.

– Ах да! – неожиданно вспомнила Алена. – В солнечных очках?

– Да, да, да, – обрадовалась Таня.

– Была мода, – подтвердил Михаил Юрьевич.

– Дело было не в моде, дорогой дядя – это был протест. Не помню, правда, против чего.

– Против солнца, надо полагать, – пошутил губернатор.

Эмиль понимал, о каких очках шел разговор. Он был частью этих воспоминаний. Времянкин мысленно вернулся в тот период, когда они с Татьяной, сговорившись, носили солнцезащитные очки, не снимая их ни в школе, ни дома. Ни днем, ни вечером. Продолжалось это несколько недель, пока акция не зашла в тупик. Какие смыслы друзья пытались транслировать окружающим, сейчас не помнил даже сам идеолог протеста – Эмиль. «Бессмыслица какая-то. Хотели привлечь внимание, очевидно, – думал он. – Наивно. Нелепо. Но забавно. Забавно то, что Татьяна всегда была легкой на подъем. Без нее ничем таким я бы не занимался. Она с азартом ввязывалась в мои глупые затеи. При этом Таня всегда была умной. Умнее меня, это уж точно».

– Эмиль вечно придумывал что-нибудь. Словом – выдумщик ваш брат. Скучать с ним не приходилось. И я часто бывала у вас в гостях, знала ваших родителей. В общем, мы с вашим братом давние друзья.

Времянкин видел, с какой теплотой Татьяна вспоминает о нем и постепенно осознавал, что скучал по своей подруге. Ему хотелось обнять ее крепко-крепко. Так, как положено делать близким людям после долгой разлуки.

– Значит, у вас в семье два Эмиля? Надо же! – удивилась Таня.

– В честь прадедушки… называли, – снова соврал Времянкин и поджал губы.

– Тогда все ясно. Как он поживает?

– Он давно умер.

– Как умер?

Лицо Татьяны вдруг стало обеспокоенным.

– Он был совсем старенький, дожил до ста лет. Век. Однажды лег спать и не проснулся, – сочинял на ходу Времянкин.

Таня вздохнула с облегчением:

– Я имела в виду другого Эмиля, вашего брата. Испугалась, простите.

В этот момент к компании подошел мужчина, который держал Таню за руку во время концерта. Приталенный костюм-тройка честно обрисовывал его страусиную осанку. Высокий покатый лоб блестел под белесой челкой. Он принес два фужера с шампанским.